Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 279

Когда император вернулся в свои покои, сестра уже ушла. Оставила записку, что вернется рано утром. У нее остались кое-какие вопросы. Ота сел на низкий диванчик возле очага, задумчиво глядя перед собой. Что подумала бы дочь, если бы услышала этот разговор с гальтской девушкой? Поняла бы, у кого на самом деле отец просил прощения? Он заблудился в мыслях и заметил, что сон его сморил, лишь когда проснулся в серых предрассветных сумерках.

Император лежал в бассейне, согревая затекшую спину, когда слуга доложил, что пришел Синдзя. Вытираться и надевать халат было слишком долго. Ота сказал, чтобы воина проводили в купальню. Синдзя в простой одежде из холста и кожи больше напоминал наемника, чем придворного. Он сел на корточки и посмотрел на Оту сверху вниз. Слуга налил еще одну пиалу чая, позой дал понять, что вернется по первому зову, и вышел. Створки дверей бесшумно скользнули в навощенных пазах.

— Что? – спросил Ота, ожидая самых ужасных вестей.

— Вообще-то, я сам хотел узнать, что случилось. Ты говорил ночью с Аной Дасин?

Синдзя отхлебнул из пиалы.

— Уж не знаю, что ты ей сказал, но сегодня утром ко мне явился гонец от Фарера Дасина. Тот согласен дать Баласару людей и корабли. Сейчас полководец обсуждает с ним подробности.

Ота сел, и поверхность бассейна закружилась водоворотиками.

— Фарер-тя…

Синдзя поставил пиалу.

— Он самый. Не Иссандра и не слуга. Письмо написано рукой Дасина. Там нет никаких объяснений, только предложение помощи. А ведь раньше он ни на какие уговоры не поддавался. Если я не ошибаюсь, отплытие придется отложить на день-другой, зато в Чабури-Тане у нас будет серьезная военная сила.

— Это… как же так получилось?

— Я попробовал выяснить, все утро собирал дворцовые сплетни. Вразумительного мало. Вроде бы Ана Дасин поговорила с Данатом-тя, потом отправилась в чайную, хорошенько там выпила и пришла сюда. После встречи с тобой она вернулась в старый дом поэта, там во всех окнах зажегся свет и горел до самого утра.

— Мы с ней не обсуждали флот. Ни словом не обмолвились.

Сняв сандалии, воин опустил ноги в теплую воду.

— О чем вы говорили? Выкладывай, может, поймем, что на нее так подействовало.

Ота вылез из бассейна и, пока вытирался, начал рассказывать, как прошла встреча с Аной. Синдзя слушал молча. Лишь когда Ота упомянул, что принес девушке извинения, воин прыснул.

— Ну, вряд ли причина в этом. Император Хайема просит прощения у дочки верховного советника. Боги! Ота-кя, ты себя совсем не уважаешь? Не представляю, как ты на троне-то усидел с таким отношением.

Ота изобразил позу вопроса.

— Ты же извинился перед гальтской девчонкой!

— Я перед ней виноват.

Синдзя поднял руки, будто сдавался. Он, видимо, утратил всякую надежду понять загадочное поведение друга.

— И что потом?

Ота закончил рассказ. Халат надел сам – слуги потом поправят. Синдзя выпил еще чаю. Вода в бассейне застыла, прозрачная, словно воздух.

— Да уж, – заметил воин. – Все это очень странно.

— Думаешь, за нас вступилась Ана-тя?

— Кто еще мог? А эта девочка не так проста. Вспыльчивая, упрямая, неподатливая, как вареная кожа, но ты сумел найти к ней подход. Хитрец.

— Я говорил искренне.

— Наверное, потому и сработало. Надо рассказать Иссандре и Данату. Знаешь, ваш маленький заговор начал расходиться по швам.