Хозяйка своей судьбы - Виктория Богачева Страница 28

Спокойствия это не добавляло.

— Ты будешь жить с послушницей Беатрис, — проскрежетала одна из сестер.

— С послушницей? — эхом откликнулась я.

Агата — или Эдмунда? — недовольно скривилась, но соизволила пояснить.

— Сестры живут вместе с сестрами, а послушницы — с послушницами, пока не примут постриг. Чтобы грязь мирской жизни не приставала к нам, — надменно и чопорно произнесла она, задрав худой подбородок.

— И впредь запомни, что ты не смеешь заговаривать первой без разрешения. И задавать вопросы. Отвечай, только если тебя спросит о чем-то кто-то из сестер, — добавила вторая.

Пришлось опустить голову, чтобы спрятать сверкнувший непокорством взгляд.

— Где твои вещи? — снова заговорил кто-то из них.

— Остались в повозке... — ответила я, не почувствовав подвоха.

— Так ступай и принеси их. Больше у тебя слуг нет, все должна делать сама, — последовала тотчас насмешка.

Напомнить бы им, что это они под локти утащили меня со двора. Но не стоит нарываться на наказание в первые же минуты. Судя по всему, церемониться и жалеть меня никто здесь не намеревался. Наоборот, с самого начала ощущался некий холодок и предвзятость.

Обитель стоит на землях маркизов Равенхолл, так сказал сир Патрик. Возможно, леди Маргарет знакома с настоятельницей лично. Возможно, писала обо мне, просила приглядеть повнимательнее...

Поэтому прикусив язык, я молча развернулась и пошла в сторону, из которой мы пришли.

— Да не забудь прежде показать вещи нам, — прилетело мне уже в спину. — И не пытайся пронести ничего запретного.

Как позже я выяснила — проделав трижды путь от двора до кельи — к запретному относилось практически все, в том числе теплая одежда и новая ткань, которую в сундук заботливо уложила служанка Агнесса. Сперва мне пришлось вытащить все содержимое и перетаскать его в руках, потому как тяжелый короб я поднять не смогла, а помочь мне никто не захотел.

Или не осмелился.

А затем сестры Агата и Эдмунда провели внимательную инспекцию моих вещей и забрали практически все.

— Чтобы не вгонять в смертный грех гордыни, — сказали они.

Но не пояснили, конечно, как в грех меня могла вогнать теплая рубашка с длинными рукавами или еще один платок, повязанный на поясницу и грудь, чтобы не застудить в этом холоде и сквозняках почки?..

Когда я со всем покончила, последовал еще один издевательский приказ.

— А теперь отнеси сундук к себе в келью. Кому ты его оставила посреди двора?..

Даже без кучи вещей он был тяжелым, почти неподъемным. Я могла или толкать его ногой, бесконечно сбивая ее и получая все новые и новые синяки, или тащить волоком по каменному полу, наполняя высокие своды резким скрежетом.

— Давай помогу, — на середине пути, когда я, выбившись из сил и вспотев, в отчаянии сидела на сундуке, ко мне подошла не женщина, девушка.

Как и все вокруг, она носила серое платье, но светлые, пшеничные волосы ее не были убраны под покрывало.

— Я — Беатрис, — шепотом представилась она и подхватила сундук за ручку со своей стороны.

— Я — Элеонор, — хриплым голосом отозвалась я, кое-как встала и взялась с другой.

— Я знаю, — бледно улыбнулась Беатрис. — О твоем прибытии наслышана вся обитель.

Мне хотелось спросить: почему же, но нужно было беречь дыхание, которого и так не хватало, потому я промолчала.