Песнь безродного - Карина Володина Страница 28

— Пусть горит в аду! – отмахивается Нила. – Ti sembra che me ne fotta qualcosa? Gli hai dato una mano?[26]

Это что, испанский?.. Или итальянский?

— Sì, sta bene, –кивает Листер. – Ora calmati e vai in cucina. Ti sta aspettando[27].

— D’accordo[28], – вздыхает Нила. – Извини, Алин, это личное. Приходи как-нибудь ещё!

Она проворно вскакивает с дивана, в мгновение ока огибает Листера – и исчезает.

— Ну же, Фунар, – нетерпеливо говорит Листер. – Отлепляйся от подоконника.

Я наивно полагаю, что Листер хочет отвести меня в более-менее прибранную комнату, но он разворачивается и быстро идёт к входной двери.

Что ж, я следую за ним.

— Значит, так, – заявляет Листер, щёлкая задвижкой. – Время уже позднее, пора ужинать и ложиться спать. Своего… одногруппника можешь не ждать, у меня запланирована с ним воспитательная беседа. Какая у вас завтра первая пара? История охотничьего дела?

— Да, – нехотя отвечаю я. Листер уже берётся за ручку двери. – Но…

— Никаких «но», Фунар, – качает Листер головой. – Ещё раз напоминаю, что к нашему историку лучше не опаздывать. Потом у вас, если не ошибаюсь, основы…

— Алин, – прерываю его я.

Листер моргает.

— Что?..

— Немного странно называть меня по фамилии, когда при встрече ты всегда обращался ко мне по имени, – с вызовом замечаю я. – Ещё более странно, когда ты демонстративно делаешь это после того, как твоя дочь представляется твоей любовницей, пытается отрубить мне руку клинком, а теперь явно направляется к Ферке, которого ты кормишь своей кровью. Ферка говорил, что учился на твоём курсе, – мне стоит ожидать таких же результатов по окончании? Я не пойду в дирекцию только потому, что мне жаль Ферку, а ещё потому, что я уважаю твоих родителей и твой род в целом. Но со мной приехала сестра, и мне бы не хотелось, чтобы каждую ночь по территории академии носились студенты в вампирском статусе. И чтобы мой инструктор, к которому я могу «обращаться по любым вопросам», выставлял меня за дверь, когда вопросы действительно возникают.

Я замолкаю. Перевожу дух. Глаза Листера превращаются в нечто неописуемое: расширяются, темнеют от плохо скрываемого гнева – однако гнев чудным образом переплетается с изумлением, а изумление – с чем-то очень похожим на зарождающееся уважение.

— Я не кормлю Ферку своей кровью, Ф… Алин, – медленно произносит он наконец. – С чего ты…

— Твоя рука.

— Ну и что с моей… О.

На Листере – плотная чёрная водолазка, и крошечные тёмные пятнышки крови на рукаве могли бы остаться незамеченными… если бы мой глаз не был с детства приучен улавливать такие вещи. Я много раз говорил, что у нас с Томой и Ивоной был великолепный учитель из Перу.

— М-да, – хмыкает Листер, задумчиво разглядывая запястье. – Протекло. Ну и дерьмовые же бинты заказывает Генри. Надо ему об этом сообщить.

— Кормить вампиров или охотников в статусе вампира запрещено, – отрезаю я. – И разрешается только в исключительных случаях. Ферка Вульпе – это исключительный случай?

— Ну, начнём с того, что Ферка Вульпе ещё не охотник, – вздыхает Листер.

— А кто он?

Листер морщится.

— Листер, – с нажимом окликаю его я. – Что Ферка здесь делает? Он сказал нам, что окончил пять курсов. Что он занимается здесь некой научной работой. Но все относятся к нему не как к гениальному безродному выпускнику, которому можно доверить преподавание.