Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 288

— Вам было известно о ее связи с Бонапартом?

— Если кто и должен был знать, то камердинер вашего величества.

— Уходите от ответа?

— Да откуда же я мог знать? – Александр, не выдержав, приподнялся с кресла, но тут же повалился назад с болезненным вздохом. Надтреснутым от боли голосом выдавил: – Может, какие-то слухи о том, что она французская шпионка, и ходили, но двор обо всех болтает, что в голову взбредет.

— Значит, если я сейчас прикажу позвать Чулкова и попрошу обыскать ваши комнаты, он не обнаружит ничего инкриминирующего?

По спине пробежал холодок – не от имени главного полицмейстера, а от того, что Алексей знал: если Александр больше не носит остатки несчастного письма в кармане, оно запросто может обнаружиться в его кабинете.

Но Александр не дрогнул.

— Вы найдете разве что несколько любовных записок. Обыскивайте, если моего слова вам недостаточно.

Император встал и молча вышел из кабинета. Герман последовал за ним.

Алексей поспешно наклонился к уху Александра.

— Вы все-таки его уничтожили?

— Нет, – обвел Александр одними губами. – Но и в моих комнатах его нет. Оно так истрепалось, что я не мог больше носить его с собой, да и все вроде бы улеглось… Я хранил его под двойным дном в ящике стола. Оно исчезло в ту ночь, когда ты танцевал с мадам Шевалье.

Алексей вытаращился.

— И вы думаете, что оно не попадет к его величеству?

— Две недели прошло. Если бы кто-то хотел на меня донести, то уже бы донес.

«Или просто ждал подходящего момента».

Александр слабо улыбнулся.

— Не волнуйся, никто не знает, что тебе известно об этом письме. Сделаем вид, что… – он осекся, заслышав шаги.

В кабинет просунулся Адам Чарторыйский.

— Я только что видел, как его величество куда-то несется сломя голову. У вас тут все в порядке?

— В полном, – откликнулся Александр с вымученной жизнерадостностью. – Меня обвиняют в государственной измене, а так – ничего нового.

Чарторыйский побледнел.

— Не шутишь?

— Нет. Спроси вон Алексея Андреевича.

Алексей наградил Чарторыйского мрачным взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я… – начал Чарторыйский, но Александр отмахнулся:

— Нет. Иди лучше, а то попадешь под горячую руку.

Чарторыйский кивнул и исчез. Быстро же он…

Император вскоре вернулся и как ни в чем не бывало уселся за стол. Герман тоже занял прежнее место.

— Подождем, – сказал император. – Если все, что сказала мне о вас мадам Шевалье, окажется клеветой, вы получите от меня самые искренние извинения.

К лицу Александра только начала возвращаться краска, но тут оно побелело снова. Он с мольбой уставился на отца.

— Разве вы не видите, что происходит? Она все делает по его указке, а ему только и нужно, чтобы вы мне не верили! Я вижу этого человека насквозь, и он это чувствует, вот и все.

Алексей не испытывал к Бонапарту ничего, кроме опасливой неприязни, но даже ему показалось, что Александр перегибает палку. Герман хотя бы провел бок о бок с Бонапартом несколько месяцев, но Александр имел с ним лишь две встречи, в одну из которых Бонапарт был с ним до неприличия любезен, а в другую – спас ему жизнь. Это, да еще сны. Да, сны бывали непростыми, но одно дело – видеть отрывки прошлого или настоящего, но будущего? Будущее не мог знать никто.

— Вас, часом, не лихорадит? – поинтересовался император с насмешливым участием. – Если вы так тяжело переносите боевые ранения, скажите – я прикажу постелить вам постель в приемной.