Десять погребальных нот - Ирина Голунцова Страница 29

— Какого?!.. – опешив, не сразу отреагировал Юнь Сяо.

Дёрнувшись вперёд, чтобы нагнать нахалку, он чуть не напоролся на пику, выставленную стражем. Хань И удовлетворённо улыбнулась, наблюдая, как на деревянной колодке появилось выжженое имя Чуцзян-вана[39]. Теперь она официально считалась гостьей города второго судьи, поэтому, не сдержав победоносной улыбки, Хань И обернулась к Юнь Сяо, побагровевшему от ярости.

— Со мной выгоднее сотрудничать, а не враждовать. Запомни это, господин Юнь, – произнеся последние слова без тени радости, скорее, подчеркнув их с угрозой, она отсчитала себе пару монет и, прежде чем кинуть ему кошель, пояснила: – Моральная компенсация.

Над воротами во внешний город на цепях раскачивалась табличка, которую читал каждый входящий, невольно останавливаясь и задирая голову. Хань И не стала исключением, изучив её содержание. Владыка Чуцзян оказывал милость грешным душам, позволяя успокоить дух в его владениях в течение трёх дней на пути к следующему испытанию. Души, познавшие искупление на тропе его испытания, могли остаться служить ему или же пройти остаток пути.

Похоже, мучительные пытки не освобождали грешников от прохождения всего пути. Главное – соблюдать чёткие правила, чтобы не попасть под руку тварям. Но не успела Хань И обдумать полученную информацию, как Юнь Сяо схватил её за плечо и потащил за собой. Оказавшись под сводом крепостной стены, он грубо толкнул её в каменную кладку. Несмотря на хилый вид, сил у него оказалось достаточно, чтобы заставить Хань И почувствовать себя мышкой в цепких лапах филина.

— Думаешь, мне не хватит решимости проучить тебя, жалкая женщина? Ты понятия не имеешь, с кем связалась!.. А!

Хань И не дала ему договорить, ударив его коленом между ног. Хватка на плече тут же ослабла, так что, проигнорировав стонущего Юнь Сяо, осевшего на землю, она показательно отряхнула ладони и хмыкнула.

— Повторять третий раз, что меня лучше не злить, уже глупо, – двинувшись к городу, отметила Хань И и обернулась: – В следующий раз я ударю со всей силы. Так что хватит выделываться, господин Юнь, поднимайтесь.

— Ты об этом пожалеешь, – зарычал он ей в спину.

Проигнорировав замечание и поправив ремни рюкзака, Хань И двинулась вперёд, выйдя из-под массивной арки городской стены и оказавшись посреди оживлённой улицы. Невольно она подумала, что оказалась на улице в старинном стиле[40], как Цыцикоу[41]. По обе стороны тянулись дома двух-трёхэтажной застройки, где на первых этажах находились лавки торговцев, ремесленников или питейных заведений. Крики, гам и толкотня ничем не отличались от простой жизни, что никак не складывалось в уме в картину ада. Разве что, помимо людей, здесь мелькали те, кого в самую пору назвать демонами: либо кожа не та, либо куда больше глаз или конечностей.

Но что позабавило Хань И больше всего, так это внимание, которое она приковывала к своей персоне. В отличие от остроухих демонов или изувеченных людей, именно на неё бросали любопытные и подозрительные взгляды.

— Тебе нужно сменить одежду. Выглядишь чересчур вызывающе даже для мужчины.

Оглядев себя с ног до головы и не приметив ничего, что могло бы смутить или оскорбить чужой взор, Хань И с хмурым негодованием посмотрела на Юнь Сяо. Пришлось задрать голову, чтобы увидеть выражение его лица.