Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 29

Лёша начал расстегивать верхние пуговицы рубашки, и за спиной послышался шепоток. Кто-то звучно присвистнул. Они что, правда собрались это сделать? Снова? На нем же живого места нет… Я беспомощно обернулась к Антону – тот покачал головой, дескать, не вмешивайся. Ладно. Горло и верхняя часть груди у Лёши были полностью открыты, в протянутых ладонях лежало то самое кольцо. Только теперь я поняла, что оно слишком широкое для запястья.

Под тихий выдох зала Юля взяла из рук будущего мужа кольцо и, разъединив металлические края, надела ему на шею. Потом застегнула – до меня донесся глухой щелчок.

— Можете поцеловать невесту, – закончила регистратор, и Лёша, не поднимаясь с колен, с чувством прижал Юлину руку к губам.

Похоже, регистратора они предупредили. А вот гостей – нет. На мгновение в зале воцарилась тишина, а потом ее прорвало: возмущенный шепоток быстро превратился в гвалт.

— Вы это сейчас серьезно?

— Алексей, как это понимать?!

— Вот это нормик свадьба вышла…

Я поспешила к выходу и только в дверях оглянулась на Лёшу. Раскрасневшееся лицо, застегнутый на шее серебряный обруч, безумные, сияющие от счастья глаза. И ручка строгой, невероятно элегантной в своем белоснежном костюме Юли, зажатая в его крепкой ладони.

* * *

К загсу одна за другой подплывали нарядно украшенные машины. Из них выныривали такие же нарядные мужчины и женщины, и машины отправлялись дальше – видимо, искать парковку. Женщины были в шифоновых платьях, мужчины – в белых галстуках на фоне синих рубашек. Видимо, не только Юля придумала для свадьбы дурацкий дресс-код.

Я курила, ожидая, пока Аскольд закончит со своими свечками. Правда, Юлина мама все-таки поймала его после церемонии, но я надеялась, что надолго это не затянется. Что обычно хотят узнать женщины вроде нее? Когда снова замуж? Ждать ли ей внуков?

Как будто ошейник на шее у Лёши не давал однозначного ответа.

Я снова затянулась, кутаясь в пальто. Погода стояла зимняя, воздух обдавал щеки стужей. Мне редко бывало по-настоящему холодно, но даже я уже начала жалеть, что выложила вчера из карманов перчатки.

Я достала из крошечной сумки на цепочке телефон и набрала сообщение Альбине: «Как ты?»

В ответ капнуло фото спящего младенца – ручки под щеками, губки чуть приоткрыты, ярко-синие глаза смотрят прямо в камеру. Чего-о? Я растянула пальцами изображение. Нет, не показалось: вместо зрачков у ребенка были ярко-синие всполохи тумана.

Кто-то тихо охнул над ухом. От неожиданности я чуть не впечатала фильтр сигареты в нос парня, беспардонно заглядывающего мне через плечо. Белая рубашка под накинутым на плечи пуховиком, юное, почти детское лицо и неравномерно пробивающаяся щетина на круглых щечках. Приятель Вани.

— Извини, ты просто так увлеченно рассматривала… – Парень развел руками для большей наглядности.

— Отойди на три шага.

Пепел с сигареты упал на его начищенные ботинки.

— Меня Миша зовут. А ты Вера? Я слышал, как Лёша про тебя говорил.

— Еще на два.

Я спрятала телефон обратно в сумочку.

— Ты со стороны невесты или жениха?

Я заглянула в стеклянные двери загса. Интересно, если я просто вернусь внутрь, этот Миша пойдет следом?

— По-моему, меня там заждались.

— Кто?

Я хотела сказать «Аскольд», но подумала, что Миша понятия не имеет, кто он. И ляпнула первое, что пришло в голову: