Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 295

— Прискорбная смерть. Прекрасно понимаю, отчего тебе не нравилось, что над ним потешаются. Однако позволь мне спросить и о нем? – Майтера Мята кивнула в сторону мертвого тела. – Как звали его?

— Пака.

Умолкнув, Паук уставился на прикрытое носовым платком лицо. Казалось, секунды замедлили бег, поползли в прошлое, точно крохотные улитки.

— Отменный мастер был… шпан на все руки. Смекаешь, о чем я? Хоть чернуху заправить, хоть малину подломить, хоть скуло выставить, хоть печатку смастырить…

Ремора поднял взгляд.

— Какую игру ни возьми, лучшего не найдешь. Мало ли, как оно в жизни бывает: порой у нужного шпана других дел полна мошна, или, скажем, зачудил он – Пака его заменит. Все сделает. Бывало, такое спроворит – аж у меня лупетки на лоб… Я вот спросить хотел, патера, – продолжил Паук, повернувшись к Реморе, – ты словцо за него не скажешь, а? Сможешь?

— Помолиться за… мм… Пекари? За Паку. Я уже… э-э… да. Приватно. Пока мы… э-э… только что.

— Нет. Когда я его в яму задвину, – с досадой пояснил Паук. – Да и остальным доброе слово не помешает. Культурно чтоб.

— Я… э-э… непременно. Польщен.

— А как же с Краксом? – полюбопытствовала майтера Мята. – Разве мы не предадим земле и его? Если хочешь, Его Высокопреосвященство помолится о нем тоже. Возможно, здесь будет уместен групповой обряд.

— Краксу рано на лед.

— А по-моему, самое время, – со вздохом возразила майтера Мята. – Ну где же твои носилки?

— Еще минута, и принесет.

— Пить хочется, э? Не говоря о том, что и голодны мы… мм… изрядно.

— Мне тоже, – объявила майтера Мята. – У тебя, Паук, хранятся где-то неподалеку носилки. Если там есть также питье и пища, отчего бы нам попросту не пойти туда?

— Я… э-э…

— Полагаю, вы-то минувшим вечером напились и наелись. И с утра, весьма вероятно, тоже. И ты, и Кракс, и Пака, и прочие. А вот мы – нет.

Паук, закряхтев, поднялся на ноги.

— Ладно, ладно, уломали. Идем. Надо бы поглядеть, где там эти путты застряли.

— Э-э… вода? И… мм… что-либо съестное?

— Ясное дело. Есть у нас и шамовка, и косорыловка. И колодец есть. Надо было с вечера вам чего-нибудь выделить… руку дать, патера? А тебе, майтера, помощь нужна?

— Благодарю, Паук, сама справлюсь.

— Я… э-э… предупреждаю, – заговорил Ремора, поднимаясь с пола при помощи Паука. – В следующий… мм… раз. Поднимешь руку на генералиссиму. Или на меня. Я ударю в ответ, а? Да. Мученичество, э? Погибнуть, но… мм… э-э… с честью. Не позабытым.

— Он даже не подумает, – энергично заверила его майтера Мята. – Побои, взаимная неприязнь – все это позади. Неужели Твое Высокопреосвященство этого не понимает?

— Идем, – повторил Паук и двинулся в глубину коридора. – Вы жрать хотите или как? А наших, что угодно поставлю, никто не остудил. Ну? Об заклад?

— Мм… запрещено.

— Биться об заклад – против устава Капитула, – пояснила майтера Мята, – но я готова отступить от него и понести любое наказание, какое мне будет отмерено. По моему глубокому убеждению, они мертвы. Все до единого. И тот, кого ты послал за носилками, и Кракс. Мертвы, подобно Паке. Согласен ли ты побиться об заклад со мной?

— Ясное дело, – подтвердил Паук, вновь вынув из-за пазухи иглострел. – Карточку ставлю: прав я. Живы они.

— Нет, твоя карточка мне ни к чему. Я предпочту ответы на три вопроса. Только обещай отвечать честно и полностью. Без обмана, без уверток, без полуправды. А что хотел бы получить от нас ты, буде мы проиграем? Денег у нас – по крайней мере, у меня – нет вовсе.