Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 30

Мурха пристально смотрел на меня с непроницаемым выражением лица в ожидании ответа.

— Я тебя и не боюсь, – ответила я, выдавив из себя улыбку, хотя смотреть ему в глаза было очень непросто. Я вовсе не думала, что Мурха может меня обидеть, и тем не менее, когда я вновь дотронулась до соломенной крыши, мои руки задрожали. Отчего же? – Спасибо, что построил для меня этот ро. Мы с Брокканом очень тебе благодарны. – Я спрятала ладони под плащом. Наверное, просто замерзла, вот и все. – Как твоя нога? Рана уже зажила?

— Да, благодаря тебе и твоим знаниям.

— Любой другой лекарь тоже сообразил бы, как тебе помочь.

Мурха шагнул вперед и схватил меня за руку: мягко, но вместе с тем достаточно крепко, чтобы я не могла попятиться еще дальше.

— В Ирландии очень немного лекарей, которые рискнули бы выжечь плоть настолько глубоко, – и еще меньше тех, кто при этом не порвал бы мне мышцу. – Он набрал воздуха в грудь и добавил: – Я хотел тебя поблагодарить.

Я взглянула на стену нового дома:

— Ты уже это сделал.

— Поблагодарить как подобает.

— И что же это означает на языке принцев? Золото да серебро? – Я взглянула на руку Мурхи, которую ныне украшал тяжелый золотой браслет – один из его дублинских трофеев. – Украшения меня не интересуют. Мне хватит и нового ро.

Я потянула руку на себя, и Мурха ослабил хватку.

— Если ты ничего не желаешь для себя, то, быть может, разрешишь передать подарок Броккану.

Он медленно обнажил меч, висевший в ножнах у него на поясе: короткий, легкий, но сделанный на славу и украшенный золотом. Я тотчас же узнала этот клинок: именно его Мурха передал мне незадолго до битвы при Гленмаме. Этот меч я так и не применила.

— Убери, – рявкнула я. – Броккану он не нужен.

— Нет, нужен. Я еще никогда не видел такого способного мальца. Он обращается с мечом даже лучше, чем Тарлах. Хочешь ты этого или нет, но однажды Броккан станет воином. Уверяю тебя, что юношам со старыми ржавыми клинками в сражениях приходится несладко.

— Нет… – Мои глаза заволокли слезы, а горло тревожно сжалось. – Он же совсем юн…

— Фоула…

— Тебе лучше уйти.

Я повернулась к Мурхе спиной, потирая пальцами грубый соломенный козырек, который нависал над дальней стеной дома. Роунат поручила мне сына затем, чтобы я его защитила, а вовсе не для того, чтобы из него вырос воин.

— Сколько тебе лет, Фоула?

Дрожащей рукой я смахнула слезы, струившиеся по щекам. Что же со мной происходит? Отчего я вся затряслась и задрожала? Стыд какой. Я попыталась внушить себе, что всему виной были визит к вдове Лонона, накопившаяся усталость и холод, но глубоко внутри я осознавала, что пребывала в этом состоянии с самого дня битвы. Всего одного вопроса или доброго слова в мой адрес хватало, чтобы я разрыдалась.

— Должно быть, ты моложе, чем мне показалось поначалу.

Я провела пальцами по тонким бледным волосам, которые свисали с левой половины моей головы. Мои шрамы и седина должны были отваживать от меня смертных. До чего же смешно: Мурха считал меня моложе, чем я выгляжу, хотя на самом деле я была куда старше. Сто тринадцать лет. В разы старше его самого.

— Хочешь сказать, я глупая?

— Нет. Я гадаю про твой возраст потому, что иногда ты кажешься невероятно мудрой, а иногда – говоришь такие вещи, словно провела всю жизнь вдали от мира.