Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 30

А Лусидио пусть остается ему – этот адский кошмар, созданный для бездушных. На этот раз Сузеньос готов. Он не дрогнет, не станет колебаться. Он вернет свой народ и вооружится артефактами для войны, которая уже не за горами. И помочь ему в этом сможет только лучший солдат.

Арин.

Кожа оживала и согревалась от одной мысли о воссоединении со своим народом. Все в его руках. Похожее чувство посещало его в ночь перед коронацией: мир готов покориться и полон обещаний.

Нефрази безжалостны и умны, но прежде всего они – его народ. Не Самсона.

Мысль казалась бы смехотворной, не будь он столь взбешен.

Сузеньос делил их на три группы: воины, стратеги и любовники. Воины сражались, любовники их вдохновляли, а стратеги определяли, какие пути выбирать, каких избегать и как привлечь деньги. Именно их коллективное мышление помогло отыскать артефакт воды – мечи – в Атлантическом море, неподалеку от небольшого острова Куку.

Когда ему пришлось выбирать, кого обратить в вампиров, заперевшись в тронном зале отца, на прохладном горном воздухе Годжама, Арин велела составить список.

— Только триста. Не больше, – отрезала она.

Сузеньос хотел выбрать всех. Садовника, которого каждый день встречал в юности по дороге на уроки чтения, друзей и их семьи, смотрителя своих львов, своего друга Самсона. Почему не спасти от смерти их всех?

Этот список истязал его. Когда Лусидио уничтожил его людей – убил окончательно.

Он добрался до своих покоев и замер.

Дверь приоткрыта.

Пространство было общим, но все равно считалось невежливым врываться без приглашения на занятую территорию. Сузеньос медленно вошел. Отчасти надеялся, что это мерзкий дранаик из Дома Мэкэри с собрания. Явился закончить начатое.

Даже закон Укслея не накажет его, если на него нападут первыми.

И поскольку день действительно выдался адский, ангелы наконец решили ему улыбнуться. Это оказался не дранаик Мэкэри. На сером диване, подперев металлической рукой подбородок, сидел Самсон Узурпатор.

— Значит, профессор Андреас уже обучил тебя, когда кусать, а когда лаять, – сказал Сузеньос, прислушиваясь, нет ли рядом Арин или Уорда.

Никого не было.

— Вот… – с отвращением бросил Самсон. – Вот где ты решил спрятаться. В месте с бессмысленными законами и ограничениями, которые делают из нас псов.

— В Укслее есть ограничения, но есть и польза. Но вряд ли ты так пристально смотришь на меня поэтому.

Самсон зарычал.

— Ты нас бросил.

Да. Шестьдесят лет назад он оставил Самсона и свой народ в пыточных камерах Лусидио. И уже и не ждал, что когда-нибудь его настигнет расплата.

— У меня не было иного выбора, – холодно и ровно отрезал Сузеньос, давно выучив ответ.

Самсон вскочил со стула, бросился к нему и занес металлический кулак со всей вампирской силой. Сузеньос не уклонился. Он встретил удар прямо. Череп зазвенел, когда его отбросило на стол, а затем – на стену. Невыносимая боль – но он наслаждался ею, позволяя жечь и согревать лицо. Скоро она утихнет. В этом прелесть бессмертия. Он способен выдержать тысячу ударов и выжить. Пусть Самсон увидит: его нелегко сломать.

Ему и самому не помешает об этом вспомнить.

С рассеченной кожи на рубашку закапала кровь, и Сузеньос нахмурился. Еще одна заказанная у Деларусов рубашка безвозвратно испорчена. Он не против крови, но она портит столь прекрасные наряды!