Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 302

Внизу стояла печать Иссандры Дасин.

Баласар посмотрел на императора, тот спрятал записку в рукав. До выхода танцовщиц и акробатов, дрессированных собак и пожирателей огня оставалось меньше чем пол-ладони. Времени было в обрез.

— Мне это не нравится, – сказал Ота на ухо Баласару.

— Думаете, вас хотят убить? – спросил тот.

— А такое возможно?

Полководец с улыбкой оглядел собрание, стрельнул глазами туда-сюда, будто проверял – не прячутся ли где-то лучники.

— Она передала записку через меня. На месте убийцы я бы не стал привлекать свидетелей. Однако возьмите охрану на всякий случай.

Император чувствовал тяжесть в рукаве – листок был невесомым, как перышко, однако завладел всеми его помыслами. Ота уже почти решил не ходить, но тут, когда трубы возвестили начало представлений, заметил, что и Данат куда-то пропал. Император потихоньку спустился с возвышения, взял двух стражей, которых знал в лицо, и направился к третьему дворцу.

В лунном саду когда-то был театр. На склоне огромными полукружиями вытянулись ряды сидений из резного камня, заросшие мхом и белым плющом. Внизу находились три деревянные двери. Они вели в коридоры, где раньше актеры и музыканты ждали своего выхода. В садах было темно, ни один фонарь не освещал дорожки. Воины следовали за императором бесшумно, как тени.

— Ота-тя, – шепнул женский голос. – Сюда! Быстрее.

Под ивой, густо оплетенной плющом, стояла Иссандра. Ота подошел, изобразил позу вопроса. Госпожа Дасин неодобрительно поглядела на стражу, но смирилась. В темноте было почти не видно ее лица. Она помахала рукой, чтобы все подошли поближе.

— Что тут происходит? – спросил Ота, присев на корточки.

— Тихо. Они, наверное, уже здесь. Вот! Молчите.

Одна из дверей внизу приоткрылась, свет фонаря лизнул траву и черную землю. Ота прищурился. На сцену вышла Ана Дасин. На ней был плащ из грубой ткани, а под ним простенький крестьянский халат, однако лицо и прическа выдали бы ее даже в самом темном зале чайной. Ана, очевидно, не хотела, чтобы по пути сюда ее кто-то узнал, но совсем не обратила внимания на тонкости. Девушка подняла фонарь, огляделась и села в каменное кресло.

— Что за… – шепнул Ота.

Иссандра приложила к его губам ладонь. Один из воинов подался вперед, император жестом остановил его. Мало кто имел право затыкать рот владыке Хайема, но Ота сгорал от любопытства, а кроме того, это нарушение этикета его нисколько не оскорбило.

Скрипнула другая дверь. Оттуда вышел Данат. Император знал, что провалится сквозь землю от стыда, если дети обнаружат его в засаде, а потому замер, едва дыша. Когда юноша заговорил, Оте было слышно каждое слово.

— Я получил твою записку.

— А я твои стихи, – ответила Ана.

В темноте невозможно было увидеть, покраснел ли Данат, но Ота по движениям понял, как тот смутился.

— А, стихи, – пробормотал сын.

Император легонько толкнул Иссандру и одними губами шепнул: «Стихи?» Она указала на сцену.

— Я не игрушка, – заявила Ана. – Если это очередная хитрость наших родителей, передай им, что они зря старались. Я тебе не верю.

— Думаешь, я тебя обманываю? И где же в моих словах неправда?

— Так ты мне и признался.

Данат сел, подвернув под себя одну ногу и согнув другую в колене. Он посмотрел на девушку, точно актер какой-то древней пьесы. В тусклом свете юноша выглядел озадаченным.