Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 308

Постояв так какое-то время, Маати вытащил из рукава письмо, медленно прочитал от начала до конца и стал мысленно составлять ответ.

«Высочайший дай-кво, надеюсь, Вы простите меня, но ситуация в Мати такова, что…»

«Высочайший дай-кво, уверен, Вам известно, какие развернулись события после отправки моего к Вам письма…»

«Высочайший дай-кво, я при всем уважении обязан…»

«Высочайший дай-кво, что Вы для меня такого сделали, что я должен беспрекословно во всем подчиняться? Почему я соглашаюсь быть слепым исполнителем Ваших пожеланий, если это согласие всегда причиняло мне лишь боль, а Вы продолжаете требовать, чтобы я отвернулся от тех, кого люблю и кем дорожу больше всего на свете?»

«Высочайший дай-кво, Ваше последнее письмо я скормил свиньям…»

— Маати-кво!

Поэт открыл глаза и обернулся на голос. К нему спешил Семай. Молодой поэт даже сбился с шага, и Маати показалось, что юноша напуган. Он даже предположил, что сам может быть причиной испуга, но отмахнулся от этой мысли и принял позу, приглашающую заговорить.

— Ота! – воскликнул Семай. – Его нашли.

«Ну вот, – подумал Маати. – Значит, поздно. Мне его уже не спасти».

— Где? – спросил он.

— В реке. Неподалеку от одного предместья есть излучина, там и обнаружили тело. Его и еще одного мужчины, в кожаных доспехах. Очевидно, сообщника, который помог ему сбежать из башни. Господин вестей приказал доставить мертвых к хайским лекарям. Я сказал ему, что вы совсем недавно видели Оту и сможете подтвердить, что это действительно он.

Вздохнув, Маати перевел взгляд на воробья, который хотел сесть на сук вишни, но сетка помешала, и он стал клевать нити в попытке добраться до желанных ягод.

Маати сочувственно улыбнулся молодому поэту и сказал:

— Раз так, идем.

Во дворе перед палатами врачевания собралась толпа зевак. Стражники в траурных одеждах оттесняли любопытных, но перед Маати и Семаем сразу расступились.

В центре главной, просторной, как кухня, палаты стояли широкие сланцевые столы и медная жаровня, от которой к потолку клубами поднимался дым благовоний.

На столах лицом вниз лежали два голых трупа. Один плотный и мускулистый, рядом с ним на столе – доспехи из черной кожи. Второй тощий, с прилипшими к спине клочками одежды или какой-то тряпки, которой он обмывал свое тело в реке.

Господин вестей, поджарый мужчина по имени Саани Ваанга, и хайский лекарь что-то оживленно обсуждали, но, увидев поэтов, умолкли.

Саани Ваанга принял позу, говорившую о том, что он целиком и полностью к услугам вновь прибывших.

— Я действую от имени дая-кво, – сказал Маати. – Хотел бы удостовериться в том, что Ота Мати мертв.

— Ну, свое он точно отплясал. – Лекарь мотнул головой в сторону тощего трупа.

— Мы польщены тем, что дай-кво проявил к нам интерес, – сказал Господин вестей, проигнорировав грубоватую реплику лекаря. – Семай-тя предложил позвать вас, чтобы вы подтвердили, что это действительно Выскочка.

Маати изобразил позу согласия и прошел в центр комнаты. В нос ударили вонь гниющей плоти и еще какой-то вселяющий тревогу запах. Семай остался в отдалении, а Маати обогнул стол и жестом попросил перевернуть тело, чтобы он мог взглянуть на лицо.

Лекарь взял длинный железный крюк, завел его под плечо мертвеца и надавил. Послышался чавкающий звук, тело приподнялось над столом и перевалилось на спину. Отложив крюк, лекарь поправил руки и ноги утопленника.