Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 32

Губы пухлые.

И сама такая стройная, хрупкая, но в хрупкости этой сила ощущается.

— Ещё как, — киваю старательно. — Вот сама подумай. Он бросил тебя сейчас, когда всё тихо и спокойно.

Хотя бы с виду.

— Он не бросал, — она всё же шмыгнула носом и платок достала. — Род… настоял…

— А он не устоял, — отвечаю небрежно. — Откуда узнала-то?

— Письмо написал. Просит… подарки вернуть.

— Ещё и жлоб, — говорю это совершенно искренне. А Тимоха кривится, явно, сдерживая слова более крепкие и точные.

— Да что ты понимаешь!

— Ничего, — соглашаюсь. Пусть лучше злится на меня, такого лишнего и не понимающего, чем слёзы льёт. — Я вообще тупеньким уродился, но глядишь, твоими стараниями, чего-то да соображать начну…

— Савелий, — произнёс Тимоха с укоризной. — Тань… на самом деле он прав. Лучше, что до свадьбы всё выяснилось и прояснилось, а так бы… зачем тебе муж, который вот так готов взять и бросить?

— После свадьбы он бы не посмел, — произнесла Татьяна, правда, не слишком уверенно. — Клятвы…

— Любую клятву можно обойти. К тому же брак не в церкви заключали бы, а в дела охотников Синод принципиально не вмешивается. И да, пусть о разводе и не объявил бы, но что бы помешало отослать тебя куда подальше?

По поджатым губам, которые всё-таки подрагивают, вижу, что прав Тимоха.

И да, прав.

Отослать. А там, глядишь, ещё один несчастный случай. Грибов там объелась или утопла от тоски душевной. При общесемейном анамнезе никто б и не удивился.

— Или ты его так любила? — уточняю на всякий случай и получаю возмущённый взгляд.

— Я его видела два раза!

— Ну… порой и того хватает…

— Я приличная девушка!

— Не сомневаюсь.

— Тимоха, скажи ему, что…

— В общем, ты его не любишь, — снова перебиваю сестрицу. — Он тебя тоже. На подвиги ради твоих прекрасных глаз он не готов, а подставить вполне может. Кроме того, жадный и мелочный, раз уж подарки назад требует. Вот и чего огорчаться-то?

Татьяна чуть нахмурилась.

А потом буркнула:

— Обидно… все ведь скажут, что это я виновата.

— В чём?

— В чём-нибудь… придумают… — она обняла себя и тихо спросила: — Кто теперь с нами вообще захочет связываться.

— Анчутковы?

— Если ты про своего приятеля, то он слишком молод. Я столько ждать не смогу. Я и так почти перестарок уже…

По местным меркам. И рассказывать, что в тридцать лет женская жизнь только начинается, смысла нет.

— Ну… если сильно замуж охота, — я бочком отодвигаюсь к лестнице. — Можно за Еремея сосватать.

— Чего⁈

Остатки слёз высыхают мгновенно.

— А что? Человек он взрослый. Степенный. И в курсе твоих особенностей. К тому же сам говорил, что хочет невесту подыскать. Какую-нибудь не сильно притязательную девицу из благородных…

Гогот Тимохи заглушает возмущённый писк. И в меня летит клочок темноты, который Тень подхватывает в прыжке. А вот от атаки клокочущего сокола уклоняется, ныряя под комод.

Оттуда уже и до лестницы.

И вниз.

И в гимнастический зал вваливаюсь, задыхаясь от смеха.

— Чего? — Метелька уже тут и вон, руками машет. — Случилось чего?

— Ага… случилось.

— Чего? — теперь в голосе любопытство, а я закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиною. Не знаю, спасёт ли… хотя… спасёт. Сейчас Татьяна вспомнит, что в отличие от некоторых, она — девица благородная и хорошо воспитаная, а потому не подобает ей носиться за младшими братьями.