Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 321

Обе кивнули: мать хозяина дома – с благодарностью, Торда – с явным испугом.

— Посев озимой пшеницы вам, думаю, не под силу, но если сможете, сейте. Хоть часть посеете – и то хорошо. Пахать кто-нибудь из вас умеет?

Все четыре дамы отрицательно покачали головами.

— Я тоже, – признался я, – но, может, на одной из соседних ферм найдутся старики или мальчишки, знающие, как взяться за это дело. Наймите одного из них, чтоб завершить вспашку, а сам посев, по-моему, довольно прост.

— Сударь, а мулов ты им оставишь? – осведомился кучер.

Я кивнул.

— Тогда они, сударь, сеялку в поля смогут выгнать.

— Там мул-то нужен всего один, – пояснил Торде Сборсо. – Бруна у нас лучше всех и брыкаться не станет: тут только ласка нужна. Семена в ящик засыплешь, а над бороздой ручку тяни назад. Все проще некуда.

На сей раз мой труд прервала встреча кое с кем из старых знакомых и возвращение Орева. Последнее, возможно, куда важней, чем казалось в то время: его отсутствие крайне встревожило верхушку Бланко. Будь он при мне, пожалуй, и столковаться с ними оказалось бы куда проще… однако об этом я напишу как-нибудь после, если напишу вообще.

Здесь же прежде всего необходимо отметить, что сейчас еще та самая ночь, которой я писал о разговоре с Тордой и прочими женщинами, состоявшемся вчера утром (хотя с тех пор, кажется, миновала целая вечность). Отсутствовал я всего-то пару часов, не больше.

Вернулся один из патрулей, высланных мною вперед, как только мы встали лагерем. Едва услышав от его командира, что им удалось отыскать противника, я усадил его вот к этому крохотному костерку и велел рассказать обо всем от начала и до конца, не полагая незначительной ни единой подробности.

— Да тут и рассказывать-то особенно нечего, сударь. Дорогу сюда ты сам видел.

Я кивнул.

— А дальше к северу становится еще хуже, – указав в темноту подбородком, сообщил он. – Повозки там не пройдут. Только вьючные лошади.

— Насколько далеко враг?

Командир патруля надолго умолк, глядя, как я тереблю бороду.

— Ясное дело, расстояние тебе мерить нечем, – продолжил я, – но сколько времени вы отсутствовали? Четыре часа? Пять? Прикинь хотя бы по скорости шага.

— Не в том закавыка, сударь. Прошли мы, наверное, лиги две и столько же обратно. Однако вон те два холма… – Вновь кивок в темноту. – Сейчас тебе, сударь, их не разглядеть. С восходом Зеленого чуточку развиднеется, и…

Я кивнул.

— Тогда расскажи о них, чтоб я заранее знал, куда смотреть да что высматривать.

— Там, наверху, что-то вроде седловины, сударь, но пройти ею не получится… по-моему, не получится. Полно валунов огромных, кусты колючие…

— Я ее видел.

— Потому дорога идет вокруг, вот этак… – Красноречивый жест. – Вот таким образом, сперва туда, а после в ту сторону загибается.

— То есть огибает восточный холм с фланга.

— Точно так, сударь. А затем поворачивает обратно, вот так вот, и снова идет к западу.

— Кажется, понимаю.

— Когда мы впервые увидели врага, сударь, стемнеть окончательно не успело, и я все разглядывал эту седловину, и с этой стороны, и с той. По-моему, там с нашей-то стороны не пролезть, а с их стороны еще хуже.

Я вновь кивнул.

— Однако тебе никак не отделаться от мыслей, что, стоит нам как-нибудь перевалить ту седловину, врага можно застать врасплох.