Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 334

— И другого всякого уйму умеем. Помнишь, как Флоссер мне руки связал? Так я могла бы их тут же из петли выдернуть! Тем более соблазн был уж очень велик – хотя бы, чтоб на физиономию его поглядеть. Мы даже под дверь проскользнуть можем, если щель под ней широка. А хочешь поглядеть, как я шею вытяну и капюшон разверну? Это мы здесь так делаем, чтобы зверям казаться побольше.

Я ответил, что очень хотел бы поглядеть на такое, если никто другой этого не заметит.

— Другие боятся даже глядеть в твою сторону, а если что, волосы заслонят: я ведь немного совсем.

Повернувшись лицом ко мне, она подняла голову, осклабилась, но более ничего не произошло.

— Ну, если это кто-нибудь и увидит, ничего страшного, – заметил я.

— Я… я не могу!..

— И летать больше не можешь, – добавил я. Конечно, это была чистой воды догадка, однако в ее верности я ни секунды не сомневался. – Зато можешь бегать и прыгать, а будь у нас лошади, могла бы даже выучиться ездить верхом, как Мора.

Фава изумленно вытаращила глаза.

— Почему это? Из-за чего?

— Дело лишь в том, что я сплю. Сплю, вижу сон, во сне сижу, разговариваю с тобой, а ты такова, какой видишься мне.

Фава обхватила меня за шею и поцеловала.

Высвободившись из ее объятий, я вспомнил, как Крайт однажды признался, что прошлое вспоминает, словно кошмарный сон – сон о бесконечной жизни в теле кровососущего гада.

— Точно! Вот именно, точнее не скажешь!

— Не соглашусь, однако я тебе не судья. Осознать тебе… вернее, нам обоим… надлежит вот что: происходящее сию минуту – действительно кошмарный сон, мой лично или же наш общий, а создало его твое сознание, соединившись с моим. Я, хоть и прекрасно знал, кто ты, нередко представлял тебя девочкой, да и сама ты, не сомневаюсь, тоже. Посему сейчас, в нашем общем кошмаре, ты действительно…

Фава, вскочив на ноги, во всю прыть помчалась прочь. Глядя, как ее длинные русые волосы развеваются за спиной, словно флаг на ветру, я вспомнил Мамелхву, точно так же бежавшую через Хранилище Спящих по воле овладевшей ею девчонки, запертой в тесной зловонной спальне – девчонки чересчур истощенной, слабой для беготни, будь она даже свободна.

Секунда – и Фава скрылась из виду во мраке дальних пределов зала. Еще секунда – и вот она уже мчится назад. Да, летать она, как я и сказал, разучилась, однако бежала с такой быстротой, будто летит на крыльях.

— Кое-кто из этих…

Совсем запыхавшаяся, она рухнула на пол, шумно перевела дух и указала пальцем во мрак.

— Сюда идут. Видели, как я тебя целовала. Те сольдовцы…

Я бросил взгляд в глубину зала.

— Капитан Сфидо, капитан Купус и еще один из офицеров.

— Цептер, – выдохнула Фава. – Не любит нас здорово.

Цептером оказался тот самый дюжий офицер с пышными пшеничными усами. Я вполголоса пробормотал, что, учитывая обстоятельства, упрекнуть его в сем не могу, однако Фава, возможно, меня не расслышала.

— Не позволишь ли поговорить с тобою, раджан? – окликнул меня Сфидо.

— Разумеется, в разговоре я вам не откажу, только предпочел бы, чтоб ты не обращался ко мне таким образом.

— Как же к тебе обращаться?

Приближался он неуверенно, робко, и все же заметно опережал обоих спутников.

— В Бланко меня называют Инканто.

Все трое остановились, переглянулись.

— Зовите его Дервишем, – с хитрецой подсказала Фава. – Имя прекрасное, и возражать он, думаю, не станет.