Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 339

— Впрочем, неважно. Всего жертв насчитывалось девять, по одной на каждого из Девятерых.

С этим он устремил взгляд на Чистика с Молотом и успевших вернуться приверженцев Чистика, воззрился на них, точно на нерадивых великовозрастных учеников.

— Великих богов, как всем вам, молодые люди, надлежит знать, девятеро. Относятся к таковым Пас, Эхидна и их чада. Посему мои отец с тетушкой решили приобрести по дару для каждого, дабы я поднес богам сии дары во время первого в жизни самостоятельного жертвоприношения. На этом вот самом алтаре… да. В большинстве своем – мелкая живность. Какая-то певчая птичка для Мольпы, крот Тартару и обезьянка. Этих я помню прекрасно.

Наковальня, ждавший своего часа рядом с Устрицей, в нетерпении заерзал, но Тушкан, если что-либо и заметил, даже не повел бровью.

— Однако дарители сделали очень важное дело, а именно – помогли юноше начать… – тут он снова закашлялся. – Прошу прощения. Божья воля, вне всяких сомнений. Я только хотел сказать, что наша сегодняшняя служба еще важнее. Бог – да не просто какой-либо бог, но якобы сам Владыка Пас – велел нашим новым прихожанам, вот этим добрым людям и патере… патере?..

— Наковальне, – подсказал Наковальня, сидевший в первом ряду.

— Наковальне… что за зверь такой – «наковальня»? По-моему, наковален я за все годы служения в жертву не приносил. Ладно, не суть. Очевидно, так называется одна из тех мелких тварей, живущих на деревьях и поедающих птичьи яйца… – Вновь приступ кашля. – Велел им разыскать меня… не так ли?

Готовый взорваться и без церемоний указать старику на ошибку, Наковальня сумел взять себя в руки.

— В самом деле, патера, ты и есть авгур, отмеченный самим Пасом, если, конечно, ты – тот Тушкан, коего он имел в виду.

— Уверен, патера, так оно и есть, – ободряюще добавил Устрица.

— Итак, он сказал, что придет к нам вновь, буде они отыщут меня и принесут ему жертву… в сем я не ошибаюсь?

Молот, Наковальня и даже Устрица, не говоря уж о многих собравшихся, закивали, подтверждая его правоту. Внезапно в задних рядах зароптали: порог мантейона переступил прихожанин невероятно высокого роста с ручным бабуином на поводке.

— Так вот что я хотел сказать, пока наши добрые сибиллы возжигают огонь. Происходящее – не пустяк, отнюдь не пустяк. Теофания за теофанией на Солнечной… та, коей стали свидетелями вы, уже третья… однако и я им не чужд, нет, вовсе не чужд!

Звучно зашаркав ногами позади амбиона, он повернулся к Наковальне.

— Это ты говорил с Пасом, не так ли?

— Я, – подтвердил Наковальня, гордо выпятив грудь.

Тушкан вновь повернулся лицом к собравшимся.

— И Пас сказал, что намерен явиться… Что ж, посмотрим, посмотрим. Это станет великим, колоссальным событием… если, конечно, произойдет.

Майтера Роща вручила ему жертвенный нож, подавая знак, что священный огонь горит как положено.

— Принесу ему в дар вон того черного тельца с белой мордой, – решил Тушкан.

— Птичка… дома!

Остановившийся напротив стола Бизон отсалютовал в тот же самый момент, как Орев, въехавший в кабинет на плече Бивня, вспорхнул на макушку Шелка. Нет, прячущиеся в густой черной бороде губы Бизона даже не дрогнули, выдавая усмешку, однако мимолетнейший из проблесков веселья в его живых, карих глазах, кажется, все же мелькнул.