Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 347

Разбудил его толчок – телега стала. Император спросонья решил, что треснула ось или колесо, но это предположение растаяло, как туман под ветром. Император поморгал. Солнце уже спустилось к вершинам деревьев, телега стояла во дворе придорожной гостиницы. В памяти вспыхнула страшная утренняя весть, однако боль уже притупилась. Она еще придет, накатит волной и снова отступит. Тоска по другу сожмет ему сердце еще не раз, но день ото дня будет все слабее. Он знал все наперед. Как ни убеждай себя в обратном, скорбь для него стала привычной. Император поправил халат и слез с телеги.

О чем Ота не жалел во время похода, так это о том, что все слуги остались в Утани и Сарайкете. Как приятно войти в теплый зал с низким потолком, когда никто к тебе не лезет, не спешит подать новые одежды или обмахнуть ноги. Император наслаждался покоем.

— Полдня ехать отсюда на восток, – объяснял молодой мужчина в кожаном фартуке, указывая при этом на север. – Были здесь почти неделю назад. Наделали переполоху, а ночью сбежали. С тех пор у нас ни о чем другом и не говорят.

— Ты их видел? – спросил Данат. Голос юноши звенел, но Ота не знал, от радости или от гнева.

— Сам-то не видел, но это те самые, кого вы ищете. Старик и целительница, а с ними одни женщины. У нас даже решили сначала, что он их собрал для дома утех. Пока ребенок не вышел.

— Ребенок? – удивилась Ана.

— Да. С ними был младенец, судя по росточку, месяцев восьми, не старше. Так мне рассказывали. Я его тоже не видел, но завсегдатаи Тяйита все подтвердят. Мальчик вышел к ним, прямо в общий зал.

Император опустился на скамью возле очага. Пламя было слабенькое, но грело. Он только сейчас понял, как замерз.

— Да, это они, – согласился Данат.

— Пять-шесть дней с тех пор прошло.

Парень довольно кивнул, заметил Оту и побледнел.

Император изобразил позу дружеского приветствия и снова отвернулся к огню. Вскоре голоса за спиной стихли. Данат сел рядом с отцом. За открытой дверью смеркалось. Воины заканчивали разгружать вещи и уводили лошадей.

— Осталось немного, – сказал юноша. – Если поэты едут все так же медленно, мы нагоним их еще до Утани.

Ота поморщился. Наверху что-то грохнуло, взвились раздраженные голоса. Данат сцепил пальцы на колене.

— Я обещал Баласару, что буду просить, – сказал император, – до земли поклонюсь девушке, лишь бы она вернула гальтам зрение.

— А теперь что?

— Я не смогу. Судя по рассказам Ашти Бег, эту Вандзит вряд ли получится умилостивить.

— Тогда пусть это сделает Маати. Его она послушает.

— А что я скажу ему? – горько спросил Ота. – Когда-то мы дружили, потом стали врагами, потом помирились, но сейчас мы все равно что незнакомые люди. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее хочется устроить какую-нибудь ловушку, захватить Вандзит и бросить ее слепым, чтобы те рвали ее, пока она не вернет им зрение.

— А как насчет Эи? Если она пленит андата…

— И что с того? Она с самого начала была против меня. Уехала с Маати. Это они потопили флот, сожгли Чабури-Тан, ослепили Гальт и убили Синдзю. Что я должен ей сказать?

— Что-нибудь придется, – произнес Данат с неожиданной твердостью. – Мы догоним их очень скоро. Подумай.

Ота взглянул на сына. Тот сидел, опустив голову и сжав губы.

— У тебя есть предложения? – тихо спросил император.