Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 348

Оказавшись наконец на улице, она словно очнулась от ночного кошмара. Толпа рассеялась и из злобной твари превратилась в обычных людей. Жужжание осталось позади, а крики и проклятья сменились болезненными стонами.

Люди еще выскакивали из дворца, размахивая руками, но многие сидели на скамьях или просто на земле. Слуги и рабы суетились вокруг своих пострадавших или просто перепуганных хозяев, пытаясь как-то им помочь или хотя бы утешить.

Идаан пощупала шею – судя по болезненным бугоркам, укусов было три.

— Это дурной знак, – произнес рядом мужчина в красных одеждах игольщика. – Если кто-то напал на Совет, чтобы не дать старому Камау слово, значит все куда хуже, чем кажется.

— А что такого Камау мог сказать? – спросил спутник игольщика.

— Не знаю, но будь уверен: завтра он не вспомнит, о чем собирался говорить сегодня. Кто-то постарался заткнуть ему рот. Если только дело не в Адре Ваунеги. Возможно, его хотят вывести из игры.

— Зачем же понадобились осы, если старик собирался выступить против Адры?

— Хороший вопрос. Может быть…

Идаан шла по улице; обстановка вокруг была как после драки со множеством участников, но без кровопролития. Люди помогали друг другу перевязывать ужаленные или ушибленные руки и ноги. Рабы приносили компрессы со снадобьями, которые вытягивают яд. Но все разговоры постепенно вернулись к Совету и выборам нового хая.

Шея горела, но Идаан старалась не обращать внимания на боль.

Итак, понятно: сегодня никакое решение принято не будет. Камау и Ваунани специально нарушили ход собрания, чтобы выиграть время. Да, скорее всего, так и есть. Хотя могут быть и другие причины.

Страх Идаан приобрел новую форму, углубился, и сложно было понять, что именно его вызывает. Это как с тошнотой.

Адра стоял у поворота в переулок, прислонившись спиной к стене. Рядом сидел его отец, а девушка-служанка тампоном из мягкой ткани наносила белую мазь на волдыри, взбухшие у старика на руке и лице.

Идаан подошла к мужу. Глаза у него были пустые, взгляд – твердый как камень.

— Могу я с тобой поговорить, Адра-кя? – тихо попросила она.

Адра посмотрел на нее так, будто впервые увидел, глянул на отца и кивнул ей в сторону сумрачного переулка.

Когда шум улицы остался позади, он остановился.

— Это был Ота, – сказала Идаан. – Его рук дело. Он все знает.

— Снова собираешься рассказывать о том, что он все это с самого начала спланировал? Вообще-то, дешевый трюк с осами – жест отчаяния. Он ничего не даст. Разве что наши противники заявят, что это устроили мы, а те, кто точит зуб на наших врагов, укажут на них. В любом случае это ни на что не повлияет.

— Но кто еще мог такое сделать?

Адра нетерпеливо тряхнул головой и повернулся, чтобы пойти обратно на улицу, к шуму и свету.

— Кто угодно. Не вижу смысла ломать голову над всеми загадками этого мира.

— Не будь глупцом, Адра. Кто-то действует против…

Все произошло мгновенно. Уходивший Адра развернулся – и уже через удар сердца стоял к ней вплотную; его лицо исказилось и побагровело от бешенства.

— Как ты меня назвала? Глупцом?

Идаан отступила на шаг и почувствовала слабость в коленях.

— А что, по-твоему, не глупость, Идаан? Бежать в толпе и во все горло звать своего любовника – это не глупо?

— Что? – не поняла Идаан.

— Семай. Наш юный поэт. Ты бежала и звала его по имени.