Демонхаус - Софи Баунт Страница 35

Ведьма с горькой усмешкой качает головой.

— Только живые могут взаимодействовать с медальоном. А ты мертв. И полностью… в моей власти.

Она сжимает медальон, и я падаю перед ней на колени, как хренов раб, прижимаюсь головой к ее ноге.

— Тварь, – шиплю я.

— Ты тоже ничего, – подначивает ведьма. – Все еще хочешь переспать со мной, Рекси?

— Я хочу засунуть этот поганый медальон тебе в глотку!

— Только медальон? – ехидничает она, поглаживая мои черные волосы. – Или что-то еще?

Интересно, есть ли границы у ее самолюбования?

Я возвращаю взгляд на Рона. Пока ведьма издевалась над моей психикой, она не заметила главного – Рон больше не выполняет ее приказ. Он молча смотрит на Ингу, то ли рассматривает ее, то ли хочет что-то увидеть в серых глазах, сложно сказать, но и ей он не позволяет прильнуть снова.

Иларий сидит на полу у стены. Снял кошачьи очки и закрыл лицо ладонью. Рыдает, что ли?

Ведьма жеманно идет к Рону, она часто так ходит: поступью опытной львицы на охоте.

— В чем дело?

— Ты заигралась, – шипит ей Рон.

Он небрежно застегивает штаны, пряча туда… целый шланг (про толстый стояк ведьма, видать, не шутила).

Вытягиваясь во весь рост, Рон чеканит:

— Ты заигралась в бога.

Брови Сары сходятся на переносице.

— На роль моей совести выдвинулся? – ядовито уточняет она. – Будь добр, задвинься обратно.

— Посмотри на себя. – Он хватает ведьму за плечи и встряхивает. – Неужели не видишь, в кого превращаешься?

Иларий поднимает на меня сочувствующий взгляд, встает и подбегает, помогает мне подняться на ноги. Инга молча сидит на кухонном острове, обнимая свои плечи. Рон уже натянул на нее платье.

— В последнее время ведешь себя как Волаглион, – рявкает Рон. – Очнись, ты стала тем, кого презирала! Что ты творишь?

— Не смей указывать мне, что делать, – яростно произносит ведьма, вытягивая указательный палец перед носом Рона, – ты понятия не имеешь, что происходит в этом доме.

Алые губы ведьмы вытягиваются в оскал дикой кошки.

— Отпусти девчонку! – упрямо орет Рон.

Я вспоминаю, как недавно он заявлял, что я веду себя неразумно, воюя с Сарой, смеялся, что такими темпами я окажусь за дверью в подвале, а теперь нарывается сам – да так, что не удивлюсь, если Сарочка сейчас отрежет ему яйца.

Забавно.

Когда я всматриваюсь в злые глаза ведьмы, которые окрасились в смоль, возникает ощущение, что Сара вот-вот вопьется Рону в горло ногтями.

Повисает тишина.

Потом же происходит нечто поразительное. Ведьма заправляет свою рыжую прядь за ухо и велит Иларию выпроводить Ингу.

— Я в ванную. Ближайшие полчаса прошу не беспокоить, – выдыхает Сара, после чего берет Ингу за подбородок и говорит: – Отправляйся домой и больше никогда сюда не возвращайся.

Сара уходит, нервно взмахнув волосами. Я понимаю, что снова могу шевелиться: с меня будто сняли кандалы. Нужно бы успокоиться, но ярость накатывает новой волной и – чуть не сбив с ног Илария, – я кидаюсь на Рона. Он с грохотом валится на шкаф. С полки падает статуэтка дракона и разбивается о мрамор, звенящие осколки скачут под ногами. Я скалюсь, ожидая нападения в ответ.

— Давай! Бей! – ору я, как псих.

Однако мерзавец лишь кивает в сторону женской сумки, как бы говоря: «Не забудь ее невесте вручить», – после чего разворачивается и шлепает в спортзал, оставляя за собой пивной шлейф. У меня челюсть отваливается.