Слова Королей и Пророков - Шона Лоулес Страница 35

Той ночью на острове Око Эрин, когда я спасла Мурхе жизнь, он напомнил отцу об этой клятве. Именно поэтому он и отказался жениться на Гормлат. Именно поэтому ее и взял в жены сам король Бриан.

— Должно быть, он очень любил жену.

— О да, безумно. Ойнфен была настоящей красавицей.

Мне показалось невероятно печальным, что эта утрата до сих пор лежала на сердце Мурхи тяжелым грузом. Годы после смерти Ифы запомнились мне беспросветной тьмой и отчаянием. Я с трудом могла представить, что сейчас он чувствовал то же самое; что его скорбь таилась где-то глубоко внутри, но по-прежнему причиняла ему боль.

— Прости. – Лукреция взглянула на меня уже без тени улыбки.

— За что?

— Не стоит мне тебя дразнить. Я постоянно забываю, какая ты невинная душа.

— Невинная? – Я покачала головой. – Вот уж вряд ли.

— Еще какая. – Подруга погладила мою ладонь. – По крайней мере, в том, что касается мужчин.

— Неправда.

— Да ну? – Она положила ложку. – Разве у тебя был хотя бы один мужчина… до того, как ты к нам пришла?

Я кивнула:

— И мы жили вместе очень долго.

Казалось, Лукреция взглянула на меня совсем иными глазами. Когда она задала следующий вопрос, в ее голосе уже не было прежних дразнящих ноток.

— Где же он сейчас? Он умер?

— Нет. Просто мы…. Мы с ним… Моя любовь прошла, и я уже никак не могла ее вернуть. А он по-прежнему хотел быть со мной. Ему это казалось правильным…

— О да. Можно убедить свой разум, но только не сердце.

Подсев ко мне поближе, Лукреция приобняла меня за плечи, и я вновь почувствовала себя так, словно сидела со старой верной подругой. С человеком, который хорошо меня знал и который понимал, когда нужно задавать вопросы, а когда – молча меня послушать. Положив ей голову на плечо, я вдруг осознала, как сильно скучала по всему этому. Всю мою жизнь сначала Роунат, а потом Ифа каждый день были со мной рядом. Я могла поговорить с ними или выслушать их. На мгновение я прикрыла глаза, и охватившие меня было горечь и страх бесследно исчезли. Да, рядом уже не было ни сестры, ни дочери, но зато я нашла новых друзей. Жители Киллало заботились обо мне.

Здесь я чувствовала себя в безопасности – по крайней мере сейчас.

КИЛЛАЛО,

февраль 1000 г.

Гормлат

— Какое ожерелье желаете надеть?

Орла преданно глядела на меня, горя желанием угодить своей королеве. Ее пальцы коснулись двух моих излюбленных драгоценностей – янтарного амулета и золотой фибулы. Девица явно надеялась, что в этот раз ей удастся избежать моего гнева.

— Серебряный крест.

Орла на мгновение замерла и метнулась обратно к шкатулке с драгоценностями, где вскоре отыскала неброскую цепочку, подаренную мне Гитой в день отъезда из Нортумбрии.

— Этот? – Она произнесла эти слова с таким видом, словно заранее предчувствовала ошибку, но никаких других крестов в шкатулке не нашлось.

— Да. Это подарок моей приемной дочери Гиты.

Глаза Орлы тотчас загорелись вновь.

— Это же она – королева Норвегии?

Я кивнула:

— Сегодня я постоянно о ней вспоминаю. Если я надену цепочку, разлука будет не так сильно меня угнетать.

Орла улыбнулась: как я и рассчитывала, моя неожиданная сентиментальность ее растрогала. Настоящая причина, по которой я решила надеть распятие, к Гите не имела никакого отношения. Я уж точно не скучала ни по ее угрюмым гримасам, ни по ее беспросветной тупости. Тем не менее, чтобы лебедя приняли в стаю серых гусей, благородной птице нельзя было слишком широко расправлять роскошные крылья, и ничто так не помогало скрыть красоту, как набожность.