Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 351

— Так давай я с тобой останусь, – предложил Паук.

Майтера Мята отрицательно покачала головой.

— Всего один…

— Давайте бога! – скомандовал из желоба Грифель.

Сланец, подняв отчаянно извивающегося зверя над головой, сунул в проем желоба его задние лапы. Зверь дико вытаращил глаза, со стягивавших его пасть сухожилий закапала кровь.

— Не знаю, чему сумею таких больших обучить, только губить их зря все равно жаль, – пробормотал Сохатый.

— Это я изловил их, твое превосходительство, – пояснил Сланец майтере Мяте. – Мы с этими био вернулись к тому, убитому био, которого вы оставили в коридоре. Знали, что обязательно на запах сбегутся.

— Наверное, потому Грифель с сержантом и выскочили из-под земли, твое превосходительство, – пояснил Шихта. – Побоялись, что вы, вернувшись за телом, распугаете их.

— Возможно. Не сомневаюсь, солдат изловит такое животное без труда, но как тебе, Сохатый, удавалось ловить их одному, без солдат?

— Своих я еще маленькими поймал, куда меньше этих, – ответил Сохатый, провожая взглядом второго зверя, исчезающего в проеме. – Которые побольше, тех мы приканчивали, иначе с ними никак. А к малышам я просто подбирался сзади да стягивал пасть петлей.

— Однако и это, должно быть, довольно опасно.

Сохатый едва заметно пожал узкими, костлявыми плечами.

— Я бы хотел сразу за ними подняться. Чтоб рядом быть. Не возражаешь?

— Теперь оставшихся био давайте! – крикнул из желоба Грифель.

— Разумеется, – ответила майтера Мята Сохатому, кивнув на желоб.

Шихта немедля подхватил его за лодыжки и поднял кверху.

— Конечно, привязанности от них не дождешься, – сообщил Сохатый, исчезая в проеме желоба, – но мои ко мне, кажется, попривыкли… так, самую малость.

— Хватайся, – велел ему Грифель сверху.

— Если эти бульки, сударыня, Паса не привлекут, а они же не привлекут, я точно знаю…

Майтера Мята покачала головой.

— Тебе это знать неоткуда.

— Тогда ведь мы в ход пойдем. Мы с Сохатым, и вот он тоже, – продолжил Зубр, кивнув в сторону Паука, – если ты им позволишь. Этот сержант…

— Сын мой… – Майтера Мята придвинулась к Зубру так близко, что дуло иглострела в ее руке ободрало ему ребра. – Очевидно, тебя я распустила сверх всякой меры. Позволила обращаться ко мне «сударыня», или как тебе будет угодно… Надо бы упомянуть об этом на следующей же исповеди, если, конечно, мне суждено еще раз исповедоваться. В будущем называй меня только «майтера». Что означает «матушка». Запомнил?

— Ага… ладно. Козырно… майтера.

— Вот и прекрасно, – улыбнувшись ему свысока, хоть и была на целую голову ниже, подытожила майтера Мята. – Теперь я как твоя матушка – то есть духовная мать – должна тебе кое-что объяснить. Будь добр, слушай со всем возможным вниманием.

Зубр безмолвно кивнул.

— Давай следующего! – крикнул из желоба Грифель.

— Ступай, Паук, – распорядилась майтера Мята и вновь повернулась к Зубру. – Времени, чтобы составить мнение о твоем характере, у меня было не так уж много, но, полагаю, оценила я его верно… причем не самым лестным для тебя образом.

Зубр предпочел промолчать.

— Вернее, ничуть не лестным, – добавила майтера Мята. – Нет, сравнивать тебя с человеком наподобие сержанта Песка я не стану. Нисколько не набожный, он, однако ж, решителен, энергичен, верен и в разумных пределах честен. Сравнение с тобой в его отношении – величайшая несправедливость. Сравнивать тебя с Его Высокопреосвященством я также не дерзну. Природным мужеством Его Высокопреосвященство, на мой взгляд, уступает подавляющему большинству мужчин, однако мужества у него куда больше, чем кажется со стороны, в чем я имела случай убедиться сама, а его набожность и усердие по справедливости вознаграждены высоким постом в Капитуле. Вдобавок он – человек недюжинного ума и едва ли не чересчур прилежно старается применить остроту мысли, полученную в дар от богов, к служению оным…