Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 36

— Может, он слишком опасен, – предположила Кидан, уставившись на имя.

Юсеф достал альбом и три разных угольных карандаша и разложил их на столе, как хирургические инструменты.

— Может, не будем искать опасных отщепенцев? В прошлый раз они в итоге стали нашими компаньонами.

Юсеф уже снял бинты, но шрам остался. Он напоминал крошечный взрыв посреди ладони, протянувшийся вдоль пальцев. У Кидан внутри все сжалось, когда начался болезненный ритуал. Юсеф потянулся за карандашом, но пальцы едва сжимались. Сосредоточенно нахмурился, прижав грифель к бумаге. Попытался рисовать. Когда-то безупречные штрихи извивались, словно под землей пробежала дрожь.

Руки Юсефа навсегда повреждены огнем. В жилах у Кидан закипела кровь при воспоминании о злобной улыбке Арин, когда она подожгла их с Джи Кеем руки. Извращенная игра Самсона, традиция Нефрази. Цена за воскрешение Джи Кея. Кидан прогнала остатки воспоминаний. Они договорились говорить о Джи Кее только в склепе, где он умер. Он останется их тайной, пока они не найдут способ вернуть его домой.

Резкий рывок – Юсеф скомкал бумагу и выбросил прочь. Из ярких глаз исчезла вся радость; Кидан всегда удивляло, как быстро он меняется. Юсеф становился другим человеком после того, как брал в руки карандаш.

— У кузины сегодня начинается ориентация. Она попросила сделать набросок. Но наверное, лучше нам не встречаться. – Он разглядывал онемевшую руку. – Даже не знаю, что говорить. Ну, когда люди спрашивают, почему я больше не могу рисовать… Уж лучше бинты.

Их поглотила пронзительная тишина.

Слен мрачно наблюдала за страданиями Юсефа. Потом сняла перчатку без пальцев и потянулась к его руке. Он замер, широко раскрыв карие глаза. Кидан тоже удивленно моргнула. Слен редко к кому-то прикасалась.

Вид у нее был невозмутимый. Будто это абсолютно естественно. Она осторожно надела перчатку на онемевшие пальцы Юсефа.

— Не нужно ничего говорить, – просто сказала она. – Что бы ты ни сказал, они поверят. Тебе решать.

Юсеф немного оторопел.

— Например? – в его тоне промелькнула искра света. – Я обжегся, пока жарил тыквенные семечки?

Слен хлопнула ресницами.

— Почему нет.

— Нет, погоди. Я спас ребенка из горящего здания. Настоящий герой.

Слен отстранилась, обнажив правую ладонь и демонстрируя свои шрамы.

— Герои трагически погибают. Придумай что-то поинтереснее.

На этот раз он улыбнулся так широко, что Кидан тоже невольно лучезарно улыбнулась Слен.

— Хватит, – проворчала Слен, кутаясь в свою огромную куртку и возвращаясь к чтению. – Читайте дальше.

Кидан усмехнулась, покачав головой. Она не в первый раз почувствовала благодарность этим двоим.

Юсеф с улыбкой провел пальцем по перчатке.

— Спасибо.

Слен снова скользнула по нему взглядом. Кивнула.

Между ними что-то промелькнуло – слишком слабое, чтобы разобрать.

В коридоре эхом прозвучали шаги профессора, и дверь распахнулась.

— Добро пожаловать на курс «Закон дома: мастерство владения».

Слова разнеслись по ужасно пустой комнате. В прошлом семестре ее наполняли взволнованные студенты. Теперь их осталось всего трое.

Кидан чувствовала себя ничтожной под его испытующим взглядом – древние глаза и лицо цвета красного дерева создавали ощущение ожившей картины.

— Гордитесь, что вы здесь. У меня никогда не было столько студентов на этом курсе. – Он пристально посмотрел на каждого. – Я учил ваших родителей в этой же аудитории. Омар Умил, художник. Корил Кварос, музыкант. Махлет Адане, историк.