Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 361

— В кальда стреляли, – пояснила майтера Мрамор, коснувшись уцелевшей рукой собственной груди, – и это гораздо серьезнее.

— Не из ружья: пулевое ранение в грудь оказалось бы смертельным. Стало быть, иглострел?..

Сийюф обвела собравшихся вопросительным взглядом.

Оозик смущенно развел руками.

— Да, генералиссима. Иглострел… причем иглострел одного из моих офицеров. Подобные трагические недоразумения мы всеми силами стараемся предотвратить, но, несмотря на все наши старания, совсем без них, сама понимаешь, не обходится.

— Поразительный юноша. По-моему, у нас в Тривиганте таких не растят. Знаком ли ты с… как это? Запамятовала… С идеями! Да, с идеями полковника Абанчи?

— Нет, – признался Оозик, кивнув штабному офицеру Сийюф, – но с радостью ознакомлюсь, особенно если они касаются нашего кальда. В чем же они состоят, полковник?

— Я, генералиссимо, в некотором роде историк-любитель. Военный историк-любитель, если угодно.

— Как и надлежит каждому хорошему офицеру.

— Благодарю. Меня обвиняли в том, что моя теория создана, дабы польстить генералиссиме Сийюф, но это неправда. Предмет моего исследования – успех. Не просто победы, поскольку победа может оказаться случайной, а зачастую зависит только от численности и матобеспечения. Я искала примеры побед малых сил над крупными – такими, которым надлежало бы расправиться с победителем в считаные дни, а то и часы.

— Как хочешь, – заговорила наконец-то опомнившаяся Саба, – а я все же считаю, что главное дело – талант. Стратегический гений.

Майтера Мрамор без стеснения хмыкнула.

— А вот полковник Абанча считает иначе, – сказала Сийюф. – Талант полководца хорош лишь при условии в той же мере талантливого исполнения его замыслов. Насчет гениальности спорить не стану, так как не знаю о ней ничего. Кроме того, что встречается она слишком редко, чтоб на нее полагаться.

— Кстати, у меня своя теория есть, – вмешался Бизон. – Глядя на генералиссиму Мяту придумана. Интересно, как она будет выглядеть рядом с твоей, полковник.

— Об Абанче я вспомнила, – продолжала Сийюф, – так как считаю кальда Шелка прекрасным примером ее правоты. Абанча полагает, что дело не в гениальности и не в каких-либо свойствах человеческого разума вообще. Что главное есть энергия, направляемая выдающейся ясностью мышления. Излагай, Абанча.

— Успешными, – начала полковник Абанча, – следует полагать командиров, сохранивших способность к действиям, причем разумным действиям, к четвертому дню от начала. Самых выносливых. У нас есть игра, род конного состязания. По-моему, здесь она неизвестна, однако я за последний год выиграла немалые деньги, делая ставки на исход партий.

Кончики усов Оозика дрогнули, приподнялись кверху.

— Тогда тем более, полковник, тем более расскажи нам обо всем!

— Игра эта, как и большинство игр, есть имитация боевых действий. В данном случае – кавалерийской сшибки. После каждого набранного очка всадницы вправе менять лошадей, но сами замене не подлежат, пусть даже кто-то из них серьезно пострадал.

Оозик с сыном дружно кивнули.

— Однако им полагается двадцатиминутный отдых, перерыв, разделяющий состязание на две части – на первую и вторую, как у нас говорится, половину игры. Так вот, я обнаружила, что исход определяется не превосходством в очках, набранных во время первой половины, поскольку к этому времени разница обычно невелика. В итоге победа достается команде, играющей лучше, агрессивнее всего во второй половине. Замечая такое за командой, которую поддержала, я по возможности удваиваю ставку.