Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 365

Я заметил, что здесь не Сольдо, и сам я в обывателях Сольдо не числюсь, а посему дюко не имеет надо мной никакой власти.

— Да нет, речь не об одном тебе, – уныло покачав головой, уточнил Терцо. – Не об одном тебе, Инканто, но и о вон тех жалких дедах да злосчастных женщинах. И о мальчишках, конечно. У тебя ведь тут и мальчишки есть? Мы их на марше разогнали с десяток, наверное.

Я честно признался, что эти мальчишки составляют большую часть наших резервов.

Неприятно пораженный нашей слабостью, однако не в силах ничем помочь, Терцо только развел руками:

— То есть резервов у вас нет. Начнется схватка всерьез, и бабы разбегутся с визгом, а я ни разу еще не видел женщины, зарубленной саблей, и впредь видеть такого совсем не хочу. Резней все это кончится жуткой, к гадалке не ходи. Послушай, Инканто…

С этими словами он приобнял меня за плечо, но я стряхнул его руку.

— По сердцу ты мне, Инканто, и я постараюсь помочь тебе, чем сумею. Лошадь у тебя есть?

Я признался, что лошадью не располагаю.

— Вроде за вашими позициями маячили несколько конных из деревенских оболтусов… сколько их? Шестеро? Семеро?

— Да, с кавалерией у нас небогато, – согласился я.

— Не суть. Забери у кого-нибудь из них коня, сдавайся и скачи прочь, как только мы начнем разоружать бедолаг, согнанных сюда этим прохвостом, генералом Инклито, из собственных кухонь. Я пригляжу, чтоб тебе удалось уйти.

Я поблагодарил его за благие намерения, но повторил, что сдаваться мы не собираемся.

— Инканто, ты просто с приемами ведения войн незнаком.

— Да, однако у меня есть два друга, и оба – а один из них опытный офицер – помогают мне советами.

— Не два, а три. Третий твой друг – я, и ты нуждаешься во всех нас куда сильнее, чем думаешь. Одно из правил военного дела гласит: упорствовать в обороне позиции, непригодной для обороны, нельзя. Нельзя, понимаешь? Допустим… да что далеко ходить, я сам только сегодня видел, как какой-то седобородый болван с троицей ребятишек попробовал удержаться против наступающей армии в лачуге из глинобитного кирпича. Наглядный пример позиции, непригодной для обороны, поскольку удержать такую позицию против сотни обычных штурмовиков не под силу даже четверым величайшим героям в истории человечества, понимаешь, Инканто?

— Вполне, – подтвердил я.

— Однако они заупрямились, э? Героями могут быть даже болваны, и величайшие из героев тоже могут болванами быть. Мы предложили им сдаться, они отказались, и мы взяли этот коровник штурмом. Вскоре мне передали с рук на руки двух малышей, мальчишек лет двенадцати или тринадцати – то есть моему сыну ровесников, в слезах и в крови. Ты бы перевязал их раны, э? Помахал бы над ними руками, заклинания исцеляющие пропел?

— Скорее, помолился бы об их здравии, – ответил я.

— Вот именно. Но я-то штурмовик, у меня выбора не имелось. Они старались удержать непригодную для обороны позицию, и… Понимаешь, к чему я веду, э? Пристрелить их обоих пришлось. Вот так-то.

Я, ошарашенный, не нашелся с ответом.

— А стрелять в тебя, Инканто, мне знаешь, как не хотелось бы! Наверное, попробовать бы попробовал, но, думаю, духа не хватит. Скорее, позову кого-нибудь из подначальных, приказ отдам, а сам отвернусь. Будь добр, избавь меня от этаких мук, а?

— Ну это ты, полковник, думаю, не всерьез, – покачав головой, рассудил я.