Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс Страница 37

— Дай пройти, — прошептала она едва слышно. Глухо. Безнадёжно.

Но не сдвинулась с места.

— Это всё, что хочешь мне сказать? — мой голос прозвучал тише, чем я планировал.

— А ты? — она подняла взгляд, в котором мелькнула тень прежней дерзости.

— Я только начал разговор. — Я чуть наклонил голову, разглядывая её. — Это ты у нас тут избегаешь меня.

— Потому что ты меня бросил. — слова упали тяжело, с обидой, которую она даже не пыталась скрыть.

Я вздохнул.

— Я чуток погорячился. Тогда была очень… непростая ситуация.

— Как скажешь… — она пробубнила это в сторону, в пол, куда угодно, лишь бы не смотреть на меня. — Но за язык тебя никто не тянул.

— А ты на радостях и поверила?

Она резко вскинула голову, и в её алых глазах вспыхнул тот самый знакомый, ненавистный огонь. Обида трансформировалась в ярость, такую естественную для неё, родную.

— С чего это вдруг? — голос зазвенел. — Я переживала! Пока ты кайфуешь… по барам шляешься…

— Следишь за мной? — я не сдержал улыбки.

— Если мне приходится быть твоей второй женой, то да. — Она выпрямилась, пытаясь вернуть утраченное достоинство. — Слежу, чтобы честь мою не запортачил!

— Как мы заговорили. — я покачал головой. — А если бы не договор императора и твоего отца, убежала бы? К другому?

— Да. Так бы и сделала! — отчеканила она, гордо вздёрнув подбородок.

Я поднял руку и щёлкнул ноготком по её аккуратному, чуть вздёрнутому носику.

— Ай! — она дёрнулась, прижала ладонь к лицу, глядя на меня с возмущением.

— Верю, верю. — Я улыбнулся уже теплее. — Я тебя люблю и ты моя девушка. Так что давай без обижулек и попыток мне сделать больно. Я тоже по тебе скучаю. Просто утомился от всей этой драмы.

Она замерла. Её дыхание сбилось. Ярость в глазах погасла так же быстро, как вспыхнула, оставив после себя лишь усталость и что-то очень уязвимое.

Лана вздохнула. Длинно, прерывисто. Опустила голову, и её белоснежные волосы упали вперёд, скрывая лицо.

— Что молчишь? — спросил я тихо.

— Я сильная женщина. — прошептала она, и в этом шёпоте не было ни грамма прежней гордости. Только усталое, почти детское: «пожалей меня». — Я могу быть самостоятельной и…

Я не дал ей договорить.

Обнял. Просто притянул к себе, крепко, без лишних слов, утыкаясь носом в макушку, вдыхая тот самый сладковато-холодный аромат её волос. Она сначала напряглась всем телом — привычная защитная реакция. А потом… расплылась.

Это единственное слово, которое приходило в голову. Лана буквально растаяла в моих руках, обмякла, прижалась так плотно, будто пыталась стать частью меня. Её пальцы вцепились в ткань моей формы на спине, сжали до складок. Она обняла в ответ — отчаянно, жадно, как утопающий за соломинку.

Мы стояли так, наверное, целую вечность. Или несколько секунд. Я потерял счёт времени.

— Ты покушал хорошо? — её голос был приглушённым, уткнувшимся мне в грудь. — У тебя животик урчит.

Я фыркнул.

— Да… бегом, бегом. Перехватил на лету.

— Он не нормальный! — раздался жалобный, почти скулёжный голос Громира. Мы оба обернулись. Громир стоял в нескольких метрах, держась за живот и глядя на нас с Зигги так, будто мы лично отняли у него последний ужин. — Не даёт нам питаться! Держит нас на голодном пайке!

— А ты давай не жалуйся, — буркнул я, не выпуская Лану из объятий.