Громов. Хозяин теней 6 - Екатерина Насута Страница 37

С той стороны двери закашлялись.

И кажется, директор знал, как разговаривать с родителями.

— Напомнить вам тот случай, когда вы мне… — и перешёл на шёпот.

— Блин, не слышно, — огорчился Орлов, разом оказавшийся у двери.

— Это… ну… как бы… извините. Дураком был. Кстати, тогда отец меня выдрал так, что я неделю сидеть не мог!

— И как? Помогло?

— Нет, — вздохнул Феликс Харитонович. — Ладно. Обещаю. Пороть не стану.

— Жития… точно, жития святых, — Орлов сунул ноги в ботинки, одёрнул гимнастёрку и волосы пригладил. — Лучше бы порка.

— Чем лучше?

— Так… чутка потерпишь, а потом свободен. Можно лежать у себя, стонать и жаловаться на жизнь. А тебя все жалеют. То маменька пришлёт чего-нибудь вкусного, то нянюшка, то сестры… у меня, к слову, четыре сестры!

— Сочувствую. У меня одна, но и её хватает.

— Да не, мои хорошие, пусть и мелкие. А с «Житиями» одни мучения и никакого сочувствия.

Дверь всё-таки открылась.

— Надо же, — сказал массивный рыжеволосый мужчина, окинувши комнатушку взглядом. — А он тут у вас не один.

— Действительно, — директор выглядел несколько смущённым. — Савелий? А вы тут как оказались?

— Георгий Константинович отправил, — решил нажаловаться я, нет, вряд ли оно поможет, но вдруг. — За дерзость.

— Понятно, — выражение лица директора было таким, что стало очевидно — ему и вправду всё понятно. И возможно даже Георгия Константиновича ждёт неприятный разговор, но и только. — Что ж, полагаю, и вы можете быть свободны.

— Идём, — мрачно произнёс Орлов-старший, сторонясь.

— Отец, позволь тебе представить моего нового друга, — Никита плечи расправил, руки за спину заложил и принял обличье образцового гимназиста. — Это Савелий Иванович… Гронский.

А паузу перед фамилией мог бы не делать.

— Доброго дня, — сказал я и даже поклон изобразил. — Рад познакомиться…

Руку протягивать не стал, потому что не по чину.

А вот Орлов-старший меня разглядывал с немалым интересом. Потом вздохнул, окончательно успокоившись, и произнёс:

— И на что он тебя подбил?

— Я? — возмутился Никита. — Да он уже тут был, когда меня отправили!

— Был, — подтвердил я. — Мы тут независимо друг от друга оказались. Несчастное стечение обстоятельств.

— Ну-ну, — Орлов-старший хмыкнул и, посторонившись, велел. — На выход, стечения…

Уговаривать не пришлось.

А во дворе меня тоже встречали. Мрачная фигура Еремея выделялась на фоне стриженых кустов и аккуратных лужаек, как-то намекая о бренности бытия и неотвратимости расплаты. За спиной его виднелся Метелька, вид у которого был донельзя несчастным. Завидевши нас, он развёл руками, мол, так получилось.

— А это кто? — поинтересовался Никита Орлов, который в присутствии отца изрядно присмирел. Вон, даже какая-то степенность в обличье появилась.

— Это? Мой воспитатель. Еремеем звать… наверное, сестра послала.

— Воспитатель? — а вот Орлов-старший шаг замедлил. И вовсе остановился прямо напротив Еремея. И взглядом его смерил с головы до пят, а потом наоборот.

Повернулся, поглядел на меня.

Снова на Еремея.

— Воспитатель, стало быть? — уточнил он. А после, широко улыбнувшись, протянул руку. — Экая встреча неожиданная! А говорили, что ты помер!

— Врут люди, — откликнулся Еремей и на рукопожатие ответил. — А вы, ваша милость, подросли малость…

— Есть такое! — Феликс Харитонович хохотнул. — Видишь, и подрос, и семьёй обзавёлся… сын вот.