Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 37

Азот, стащенный из будуара Гиацинт, торчал за поясом брюк. Прижав рукоять к губам, Шелк подошел к окну и вновь осмотрел его. Судя по словам Журавля, азот этот вовсе не принадлежал Гиацинт: Журавль попросту отдал его ей на хранение, решив, что ее комнаты с меньшей вероятностью подвергнутся обыску. Сам же Журавль получил азот от некой безымянной тривигантской ханым для поднесения в подарок Крови. Кто же в таком случае ему хозяин? Кровь? Если так, азот следует вернуть Крови всенепременно. Новые покражи у Крови недопустимы: в фэалицу Шелк и так зашел в сем направлении чересчур далеко. С другой стороны, если Журавль имел (а по всему судя, имел) полномочия распорядиться азотом по собственному усмотрению, теперь азот принадлежит ему, Шелку, поскольку получен им в дар от умиравшего Журавля. К примеру, азот можно продать за несколько тысяч карточек, а деньги пустить на благое дело… однако недолгий самоанализ самым наглядным образом продемонстрировал, что Шелк не расстанется с ним ни за какие богатства, пусть даже имеет полное право поступить с ним как пожелает.

Кто-то в толпе за садовой оградой заметил его, стоящего у окна. Люди приветственно завопили, толкая друг друга локтями, кивая в сторону Шелка. Отступив назад, Шелк задернул занавеси и снова окинул пристальным взглядом азот Гиацинт – образчик суровой, безжалостной красоты, оружие, стоящее целой роты городской стражи, клинок, сразивший талоса в подземельях под святилищем Сциллы, тот самый, которым Гиацинт угрожала ему, отказавшемуся возлечь с нею…

Неужто нужда ее вправду была столь велика? А может, она надеялась, отдавшись Шелку, внушить ему любовь, в точности как сам он надеялся (да-да, зерно истины в этой мысли определенно имелось) внушить ей любовные чувства, отказав в домогательствах? Кто такова Гиацинт? Проститутка, женщина, покупаемая на ночь за несколько карточек – другими словами, по цене разума какого-нибудь всеми забытого, жалобно воющего в одиночестве смотрителя вроде того, из подземной башни. Кто таков он? Авгур, представитель высочайшего, святейшего из сословий – так уж ему втолковывали с самого детства…

Авгур, готовый на кражу, лишь бы добыть ровно столько, сколько стоит ее тело. Авгур, готовый посреди ночи забраться в дом человека, с которого только днем бесцеремонно стребовал три карточки. Одна из этих карточек пошла на покупку Орева и клетки для его содержания. Хватило бы всех трех, чтобы купить Гиацинт, чтоб привести ее в старую, тесную треугольную клетку обители авгура с засовами на дверях и решетками на окнах?

Положив азот на комод, он поместил рядом иглострел Гиацинт и четки и снял брюки. Брюки оказались еще грязней, чем рубашка: на коленях грязь вовсе засохла лепешками вроде штукатурки, только благодаря темному цвету ткани не слишком бросалась в глаза. При виде плачевного состояния брюк Шелку пришло в голову, что авгуры, вполне возможно, носят черное не только затем, чтоб, прячась за цветом Тартара, подслушивать разговоры богов, но и потому, что черный особенно выгодно, драматически оттеняет свежую кровь, прекрасно маскируя пятна, которых не отстирать.

Следом за брюками в корзину для грязного белья отправились и трусы, не столь грязные, но в той же мере, что и все остальное, вымокшие под дождем.