Бес лести предан - Элиот Лилит Страница 37

«Когда я стану императором». В устах цесаревича, которому в начале месяца исполнилось тридцать восемь, это звучало попросту отчаянно.

Не зная, имеет ли право на такие вопросы, Алексей все же не сдержался:

— Почему же ее величество ничего не делает? Она ведь должна знать, какую опасность представляют эти твари.

— «Должна знать»? – лицо цесаревича скривилось в ядовитой улыбке. – Да она их даже не видит. Как и со всеми прочими проблемами, она предпочитает знать, изображать озабоченность и не делать ровным счетом ничего.

Краем глаза Алексей заметил, как нахмурилась Мария Федоровна. Это были опасные слова. Сколько же досады накопилось в цесаревиче, если он не может удержаться от подобных выпадов?

Тот, похоже, и сам решил, что сказал слишком многое.

Со вздохом он встал из-за стола.

— Прошу прощения, если испортил вам всем аппетит. Для обеденного стола это и впрямь не самая подходящая тема.

Вслед за мужем покинула стол и великая княгиня. Начали расходиться и остальные. Все, кроме переглядывавшейся с цесаревичем фрейлины – та продолжала разглядывать Алексея с беззастенчивым любопытством. Он замер, смущенный таким пристальным вниманием со стороны незнакомой дамы.

— Я… – голос потускнел от хрипа. Алексей неловко прочистил горло. – Я могу вам как-то помочь?

Фрейлина улыбнулась удивительно живой улыбкой: не только губы, но и глаза, брови, щеки и подбородок пришли в движение. Секунду назад Алексей считал ее неказистой, теперь же поймал себя на том, что не может отвести взгляд.

— Мне? Нет, думаю, мне помогать незачем. Но если вы и впрямь так усердно изничтожали бесов, как сейчас рассказывали, Павлу Петровичу вы пригодитесь.

«Если и впрямь»? Это еще что значит?

— Вы сомневаетесь в моих словах? – поинтересовался он угрюмо.

Брови фрейлины взлетели, губы весело изогнулись.

— А сколько бесов вы убили за свою жизнь?

Он едва не фыркнул. Что за нелепый вопрос?

— Я был лучшим в своем выпуске во всем, что касалось цифр, но такое и мне сосчитать не под силу.

— А-а, – ее улыбка стала шире. – Это хорошо. Вот и со мной так же.

Алексей вытаращил глаза. Шутит она, что ли?

— Я, должно быть, неверно вас понял. Вы же не хотите сказать, что…

Глаза фрейлины закатились так резко, что Алексей поспешно шагнул к ней – подхватить лишившуюся чувств чудачку. Но та лишь рассмеялась.

— А вы что же, думали, что только мужчины бывают бесогонами?

Ни одной женщины-бесогона Алексей не знал и даже не задумывался, возможно ли такое. Это ведь сущее безумие.

— Ага, по лицу вижу, что думали. Дорогой мой… – она потешно насупилась. – Простите, как вас там?

— Алексей Андреевич Аракчеев, – буркнул он.

— Ах да. Я Нелидова, Екатерина Ивановна – если вдруг вы тоже запамятовали, – тут она его поймала. – Так вот, дорогой мой Алексей Андреевич. Все, что отличает нас в этом вопросе, – репутационные издержки. Но поскольку благороднейшим из нас отдать долг отчизне дороже доброго имени, – она по-мужски, со сдержанным пафосом поклонилась, – приходится, знаете ли, выбирать.

В темных глазах плясали искорки, но Алексею показалось, что за всем этим кривлянием прячется что-то более глубокое.

Так они и замерли друг напротив друга. Кроме них в столовой остались только слуги, уносившие блюда, да кудрявый Эрот, бесстрастно накладывавший стрелу на тетиву. Алексею снова сделалось неловко – а благовидно ли вот так, почти наедине, беседовать с едва знакомой дамой?