Повелитель стали - Рейчел Шнайдер Страница 37

— Извините, господин, но в камеру нельзя проносить вообще никакое оружие, – повторяет охранник.

Кей на мгновение замирает, как и я, когда вижу, как он приподнимает рубашку со стороны менее доминирующей руки и достает кинжал.

Это запрещенное оружие.

Рен явно недоволен тем, что сын снова нарушил правила, но никто не произносит ни слова, и Кей вручает кинжал охраннику.

Взяв меня за руку, он переплетает мои пальцы со своими.

— Ты готова?

Я пытаюсь разделить его уверенность и делаю глубокий вдох, прежде чем кивнуть охранникам. Они отворяют дверь, и Кей входит первым, заслоняя меня собой, прежде чем я тоже вхожу внутрь.

Первое, что поражает меня, – это зловоние, еще хуже, чем то, которое исходит от загонов. Этот смрад проникает в легкие с каждым вдохом, постоянно напоминая о том, какова человеческая природа.

Ничто не могло подготовить меня к разительной перемене между тем, каким этот воин был, когда я видела его в прошлый раз, и тем, как он выглядит сегодня. Один его глаз почти совсем заплыл, другой налит кровью вокруг зрачка, а на лбу красуется широкий порез. На ноздре, там, где прежде было вдето золотое кольцо, у него запеклась кровь.

Мне тяжело смотреть ему в глаза.

Он улыбается, и его зубы кажутся ослепительно белыми на фоне покрывающих лицо синяков.

— Приятно видеть тебя снова. – Хотя его слова обращены к Кею, мы оба знаем, что предназначены они для меня.

Только для меня.

Позади хлопает дверь камеры – знакомый звук, – и мы остаемся наедине с этим воином.

Я изо всех сил стараюсь сохранять невозмутимый вид.

— Хотелось бы и мне сказать то же самое.

Его ноздри раздуваются, а глаза вспыхивают, когда он переводит взгляд с меня на Кея.

— Элэха что, тренируют начинающих гвардейцев вместе с животными?

Запах коровьего навоза, исходящий от меня, ни с чем не спутать, и мои щеки заливает стыдливый румянец.

— Будь осторожен в своих суждениях. – Тон Кея холоден как лед. – У нас мало места, поэтому в качестве тренировочных площадок нам приходится использовать загоны для скота.

Воин не сводит с Кея глаз.

— А ты можешь объяснить, почему эта камера была пропитана ее запахом, когда меня посадили сюда?

Я шокирована. Неужели он смог почуять мой запах? Не может быть. Наверняка кто-то из охранников проболтался, или он подслушал разговор. Я смотрю на Кея, но он не сводит глаз с воина, глядя на него так, будто он всего лишь грязь на ботинках.

— Мы здесь не для того, чтобы что-то объяснять.

— Это верно. У нас есть договоренность. – Воин переводит темные глаза на меня. – Я хотел извиниться. – Его голос звучит ровно, без тени намека на скрытый смысл – или же этот смысл слишком хорошо скрыт.

Как бы то ни было, это выбивает меня из колеи.

— Тогда, на Рынке, я не хотел причинить тебе боль. Сам я никогда ее не испытывал, но мне доводилось слышать рассказы о ней, и ни один из них не был приятным.

Я постоянно думаю об этом. Ощущение было такое, будто что-то живое, какая-то другая сущность, вторглось в мое тело на ту долю секунды, когда я касалась скалы. Это странно – все произошло так быстро, что сейчас это кажется чем-то нереальным, как будто этого, возможно, не было вовсе.

— Вряд ли это хуже, чем если бы ты действительно отрубил мне руку. – Он приподнимает бровь. – Или хуже того, что происходит с тобой здесь.