Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 38

— Хватит ныть. Как баба…

Он бросает это и морщится, добавляя:

— Чего ещё ожидать от…

Правда, в последний момент сдержался. Но и так понятно.

Любовь?

Ага. Хрена с два. Он же возит камнем по Савкиной раскровавленной ладони, чтобы потом сунуть платок.

— Прижми.

И Савка прижимает. Теперь ему совсем-совсем страшно.

— Послушай, — отец, кажется, начинает понимать, что как-то иначе надо диалог выстраивать. Гений педагогики, хренов. — Это просто проба. Я хочу понять, можно ли разбудить в тебе кровь. Это неприятно, да, но нужно потерпеть. Если у тебя есть хоть крупицы дара, они откликнутся. И перед тобой откроются весьма интересные перспективы. Ясно?

Нет.

Я-то вижу, что Савке эта речь — белый шум. Но он кивает. На всякий случай. Потому что боится разозлить отца ещё сильнее.

— Нужно просто немного потерпеть, — он и себе руку прокалывает, но куда как аккуратней. — Постарайся.

Можно подумать, есть иные варианты.

И Савка снова кивает.

— Вот так…

Цепочка ложится на шею, а отец, оттянув ворот рубашки, пальцем пропихивает её глубже, к коже. Он же и пуговицы пытается расстегнуть. Когда же те не поддаются, просто дёргает и пуговицы летят на пол. Мама расстроится. Она всегда расстраивается, когда Савка одежду портит. Даже если он не специально.

— Смирно сиди, — отец обрывает попытку сползти с табурета и собрать пуговицы. — Попытайся нащупать внутри себя источник.

Какой?

Он бы объяснил ребёнку, чего искать.

А камень начинает разогреваться. И тяжелеть. Он, сперва лежавший где-то на груди, медленно съезжает, оставляя после себя горячий след. И повисает на цепочке, и шея клонится под тяжестью её.

Что за…

А потом воспоминание просто обрывается.

— Савка? — меня держат. И Тимоха явно нервничает. — Савка, ты…

— Что случилось?

— Ты сидел. С ней вот. А потом вдруг полыхнул силой и падать начал.

Тень крутится рядом, посвистывая и пощёлкивая. И перья её стоят дыбом. Буча тоже взволнована. Почему-то мне кажется, что эти двое вполне сносно болтают между собой. Буча вон и башкой кивает. Вот… точно обсуждают.

Или это уже паранойя?

— Вспомнил… кое-что.

Голова гудела. А внутри вот… вот дерьмо. Тонкое тело зияло свежими дырами.

— Погоди. Сидеть можешь? — Тимоха придерживал меня. — А лучше ложись… вот так…

— Тим? У вас всё в порядке? — Татьяна, конечно, не нашла момента лучше. — Я ощутила всплеск…

— Это Савка вспомнил кое-что. Вот теперь…

— Вот… вот я говорила, что нужно ограничители носить! Нет, ну где это…

Где это видано, где это слыхано… и прочее, прочее…

— Клади его на пол, давай… — Татьяна вытаскивает из-под платья камушек.

На цепочке.

Правда, не белый, а желтый, что капля солнечного света.

— Н-не надо…

— Это стабилизатор, — соизволил пояснить Тимоха. — Тебе бы такой на постоянной основе носить, хотя бы пару месяцев, но он восстановление замедлит.

Камень был тёплым.

Интересно.

— И да, у меня дар нестабильный! — Татьяна сказала это с вызовом. — До сих пор…

— Из-за белого камушка?

От нынешнего янтаря исходило тепло. Оно пробиралось внутрь и растекалось по телу приятной истомой. И прорехи, что расползались в тонком поле, перестали расползаться, даже затягиваться стали, этакой дрожащей полупрозрачной плёнкой.

Интересно.

Очень.

— Он… откуда? — Татьяна растерялась.

— Похоже, у нас больше общего, — ответил за меня Тимоха, — чем мы предполагали. Значит, и над тобой опыты ставил?