Жертва Весны - Надя Хедвиг Страница 38

— Вы все делаете прекрасно, Кася, – тихо возразил я. – Танго – это не счет. Это связь. Краеугольный камень, база. Нам нужно ее нащупать. Может, кстати, перейдем на ты?

— Давай… – промямлила девушка, и я снова привлек ее к себе.

Мы сделали полный круг по залу. Закончилась одна мелодия, началась другая. Кася оказалась умелой, но боязливой партнершей. Прикосновение ее пальчиков к моим лопаткам напоминало щекотание крыльев бабочки. Почему-то вспомнилось, как Юля собственническим жестом клала ладонь мне на плечо. Иногда вцеплялась в рукав рубашки, перехватывая инициативу во время танца. Я с удовольствием позволял ей вести, зная, что никто этого не видит. Это была наша маленькая игра.

А потом она закончилась.

— Артем…

— Да, Кася?

Тело в моих объятиях заметно напряглось.

— По-моему, у нас с вами хорошая связь, – пробормотала она в кромку моей жилетки.

— По-моему, тоже, – мягко ответил я. – Теперь потренируем перекрестный шаг. Готова?..

— Да. Нет…

Я в шутку отклонил ее назад и быстро вернул обратно. Кася по-детски ойкнула, вцепилась в мою рубашку и наконец сосредоточилась на шагах.

Мы плавно двинулись на второй круг.

Танго я увлекся прошлым летом. Увидел как-то в парке на площадке под открытым небом. Точнее, услышал – горькую мелодию, будто сотканную из боли и отчаяния. Она была про потерю и разочарование, про страсть, сжигающую все живое. Помню, я застыл посреди парка, вслушиваясь в звуки скрипки и габона и пытаясь понять, почему так стянуло в груди.

Потом я нашел много похожих мелодий. Они отличались от тех, под которые танцевали бачату: в них было больше сдержанности, чувствовались безысходность и отчаяние, а за счетом в восемь тактов всегда скрывалась одна и та же история.

Я соблазню тебя, а потом брошу.

Соблазню и брошу. Как собаку.

— Артем! – запищала Кася.

— А?

Я уставился на свою руку, сжимающую ее шею. Твою мать!

Я тряхнул головой, пытаясь вернуть себе ощущение реальности. После смерти окружающее иногда казалось чем-то вроде фона в компьютерной игре – я сам толком не понимал, что делаю.

— Кася, прости! Извини меня!

Но было поздно. Закашлявшись, Кася попятилась к выходу. Темные волосы упали ей на лицо, над ключицами выступили капли пота.

— Это недоразумение!

Но она уже юркнула за дверь.

Я выключил музыку. Черт бы побрал эти заскоки. Хотя ничего же не случилось. Я не задушил ее, верно? Ну и все. Что она сделает – плохой отзыв напишет?

Никто меня больше не накажет за плохие отзывы.

Я подошел к окну, из которого был виден кусочек желто-красного здания напротив. Темнота сглатывала все очертания, но я знал, что где-то там прячется бело-розовая вывеска с надписью: «Летняя Дева».

— Скучаешь? – участливо спросил кто-то рядом.

На соседнем подоконнике сидел Лестер. Бледно-голубой сюртук накинут поверх тонкой рубашки с рюшами, белые волосы поблескивают в приглушенном свете ламп. Поигрывая в воздухе шариковой ручкой с розовым перышком, Лестер прижимал к себе толстую тетрадь в кожаном переплете.

— Чего тебе?

— Как невежливо! – он укоризненно зацокал языком. – Где твое уважение к старшим?

Я пошел выключать встроенную в шкаф стереосистему. Гнать Лестера было все равно что отмахиваться от назойливой осы – чем больше машешь, тем больше шансов быть ужаленным. Проще дождаться, пока сама улетит.