Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 389

— Или нами. Представь себе, мы еще умеем писать.

Маати изобразил позу согласия, но такую пренебрежительную, что она граничила с оскорблением. Значит, все по-прежнему, подумал Ота. Он дал воинам знак, чтобы тащили узника следом, и развернулся. За спиной послышался слабый протестующий голос, но император даже шага не замедлил.

Самые высокие башни Утани в сравнение не шли с теми, что остались на севере. На вершину вели коридоры и лестницы, отдыхать по пути не приходилось. Эти башни были вдвое ниже великих символов Мати и куда милее сердцу. Их строили ради красоты, а не для того, чтобы похвастаться могуществом андата.

Ота вышел на маленькую площадку, с которой открывался вид на окрестности. Это было самое высокое место в городе. Императора захлестнуло ледяным ветром. Ота сделал знак, чтобы Маати подвели ближе. Старый поэт озирался, вытаращив глаза, и тяжело дышал.

— Что? – спросил он, вскинув пухлый подбородок. – Решил меня сбросить?

— Уже половина свечи, – сказал Ота и подошел к перилам.

Маати помедлил и стал с ним рядом. Внизу простирался город, на улицах дрожали огоньки факелов и ламп. В каком-то дворе неподалеку от набережной полыхал огромный костер, сложенный из целых стволов. Ота мог закрыть пламя ногтем большого пальца.

Послышался звон, такой низкий и гулкий, что казалось, от него задрожал весь мир, и тут же в ответ запели тысячи колокольчиков. Самая долгая ночь в году подошла к середине.

— Смотри, – сказал Ота.

По улицам ручейками побежало сияние. В каждом окне, на каждом балконе и бордюре загорались свечи. Не прошло и десяти вздохов, как обыкновенный город превратился в кружево, сплетенное из света, в город совершенный; город из мечты на миг стал настоящим. Маати переступил с ноги на ногу.

— Какая красота, – шепнул он.

— Да.

Маати помолчал.

— Спасибо тебе.

— Не за что, – сказал Ота.

Они еще долго стояли так, не разговаривая, не споря, забыв о прошлом и будущем. А внизу сиял и звенел Утани, празднуя в час величайшей тьмы победу света.

Эпилог

Мы говорим, что весной цветы распускаются вновь, но это не так.

Калин Мати, старший сын императора-регента, стоял на коленях перед отцом, опустив глаза. Пол, сложенный из плиток, натерли до блеска, так что мальчик, даже почтительно склонив голову, мог смотреть на Даната. Правда, лицо виделось перевернутым: седые виски, над ними широкая челюсть. Следить за его выражением было не так-то просто, но этого хватало, чтобы понять, надвигается ли гроза.

— Я говорил с распорядителем покоев твоего деда. Знаешь, что он мне сказал?

— Что застал меня в дедушкином саду, – тихо ответил Калин.

— Это правда?

— Да, папа. Я прятался от Аниит и Габер. Мы играли.

Данат вздохнул, и Калин осторожно поднял голову. Когда отец сердился, лицо у него краснело, но сейчас оно было обычного цвета. Мальчик с облегчением потупил взгляд.

— Тебе ведь запретили входить в покои деда.

— Да. Поэтому там меня никто бы не нашел.

— Тебе уже шестнадцать зим, а ведешь себя, будто и двенадцати не исполнилось. Какой пример ты подаешь Аниит и Габер? – строго спросил Данат и добавил, помолчав: – Никогда больше так не делай.

Калин встал, скрывая радость. Не накажут! Отпустят встречать паровой караван! Жизнь снова засияла всеми красками. Данат изобразил позу окончания беседы и подозвал Госпожу вестей. Женщина засеменила к нему, будто плыла по гладкому полу. Сейчас они снова начнут обсуждать переговоры с Верховным Советом. Калин выскочил из покоя.