Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 397

— А по-моему, все замечательно.

— А вдруг тут опасность какая-то?

— Сомневаюсь, – ответил я. – Сомневаюсь и даже завидую. Как мне хотелось бы самому вновь становиться маленьким хотя бы во сне… Многое бы за это отдал – было бы что отдавать!

Мора с задумчивым видом кивнула.

— Не хочешь ли ты, чтоб я прекратил эти сны? Если хочешь, возможно, сумею, но должен сразу, сейчас же предупредить: затоскуешь по ним – возобновить их уже не удастся. Успешно прекратив их, я прекращу их навеки, понимаешь?

На это Мора ответила новым серьезным, задумчивым кивком.

— Поразмысли как следует, но решать придется немедля: я ведь надолго здесь не задержусь. О нет, – добавил я, заметив, как она изменилась в лице, – умирать я не собираюсь. По крайней мере, боги пока не предрекали мне близкой смерти, а ведь с одной из богинь я разговариваю во сне почти всякий раз, как усну. Дело лишь вот в чем: раз уж война окончена или близка к завершению, я отправлюсь домой. И еще должен предупредить: когда-нибудь твои сны могут прекратиться сами собой.

Мора, выпрямившись, расправила плечи.

— Если они, по-твоему, не опасны, пусть лучше снятся как можно дольше.

— Хор-рошая девочка!

— По-моему, решение весьма разумное. Детство твое кончилось очень быстро, да и самой тебе, знаю, не терпится с ним распрощаться. Рад видеть, что Иносущий, чья мудрость превыше и моей, и твоей, нашел возможность продлить его…

Умолкнув, я запустил пальцы в бороду.

— Что с тобой? – заволновалась Мора.

— Тебе ведь нравилась Фава, верно? Даже после того, как ты узнала, кто она такова?

— Ну да, – кивнув, подтвердила Мора. – У меня же, кроме нее, подруг не было вовсе. Но даже если б и появились, хоть целых две дюжины, она все равно осталась бы самой лучшей.

— Увы, больше ты ее, иначе как во сне, не увидишь.

— Она погибла? Но это же не ты ее убил, Инканто? Не ты?

— Нет. Я старался спасти ее, но не сумел.

Мора взъерошила пятерней короткие темные волосы.

— Это… просто с ума сойти! А я только вчера ночью с ней в куклы играла…

Я кивнул.

— Но ведь играла? Взаправду?

— Думаю, да. Видишь ли, Мора, смерть не властна над личностью… над внутренней ипостасью. Фава, как нам с тобою известно, была ингумой, но внутренняя, духовная ее ипостась – нет, о чем также знаем мы оба. Когда ты – увы, все мы смертны – в свое время умрешь, от тебя тоже останется лишь эта, внутренняя ипостась, и никаких иных… или, выражаясь слегка точнее, твоя внутренняя ипостась останется единственной «тобой», существующей где бы то ни было.

— И значит, надо бы эту внутренняя ипостась… как бы тут выразиться… в порядке держать? Чтобы самой не стыдно было за ту, кто внутри?

— Именно, Мора. Именно. На мой взгляд, пока ты справляешься замечательно, однако это только начало. Позволь, я открою тебе кое-какой секрет.

— Если мне, по-твоему, нужно это знать…

— По-моему, это нужно знать каждому. Известен мне и другой секрет того же рода, однако его раскрыть я не могу, ибо связан словом, данным умиравшему… а в этот проник сам, и посему вправе распоряжаться им как пожелаю.

— Рассказывай.

— Творя наш круговорот, Иносущий устроил так, что равновесия в нем куда больше, чем может показаться с первого взгляда: всякому прибытку сопутствует убыль, а всякой убыли – прибыток. Отец твой по меркам Бланко богат. Богатство, разумеется, штука весьма хорошая, но и накладывает на богача определенную ответственность, а также подвергает определенным соблазнам, неведомым более бедным соседям. Не хочешь ли возразить?