Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко Страница 4

— Извините, господин сюретер. Судя по форме пятен и положению оружия, я бы сказал – нет.

— Значит, нападавший получил ранение.

— Скорее всего. Но несерьёзное. Крови не очень много, так что это, вероятно, просто порез. Возможно, глубокий, но определённо не смертельный. Щека, ухо, предплечье – нечто в этом роде.

— Только вот пятна почти на середине лезвия, – задумчиво заметил Ла-Киш. – Значит, они боролись чуть ли не нос к носу, в рукопашной?

— Господин сюретер! – один из констеблей, осматривавших гостиную, указывал на опрокинутое кресло. Ла-Киш подошёл, заглянул под высокую спинку. Извлёк из кармана чистую тряпицу и, осторожно вытащив из-под кресла находку, продемонстрировал её коронеру. Это оказался обрубок большого пальца, срезанный почти у самого основания.

— У нашего покойника все пальцы не месте, – заметил коронер, делая пометку в блокноте. – Стало быть, убийца – человек.

Ла-Киш, нахмурившись, оглядывал комнату.

— Этьен, а вам не кажется, что для такой яростной драки, не на жизнь, а на смерть, тут как-то слишком чисто? Одно опрокинутое кресло, да разбитая ваза.

Пухлое лицо коронера растерянно вытянулось. Он в свою очередь окинул взглядом место преступления, сосредоточенно насупил брови и принялся покусывать кончик карандаша.

— Ваша правда, господин сюретер. Если убитый так отчаянно защищался, тут бы должен быть настоящий разгром. А если он не защищался – то зачем снял со стены саблю?

— Господин Ла-Киш?

Сюретер обернулся. На пороге настежь распахнутой входной двери стоял элегантно одетый молодой человек, смуглый, с тёмными, резко очерченными бровями и холодными серыми глазами. Скуластое лицо с аккуратно подстриженной бородкой и щегольскими усами походило на высеченную из камня бесстрастную маску. Незнакомец снял шляпу-котелок, провёл рукой по зачёсанным назад, напомаженным волосам. Позади него, в отдалении, у садовой калитки, виднелись спины двух констеблей. По ту сторону кованой решётки теснились любопытные.

Сероглазый пришелец, как недавно Ла-Киш, осторожно прошёл через комнату и вытянул руку. Массивный жетон на кожаной подложке блеснул золотом, синей и красной эмалью.

— Специальная королевская служба? – брови сюретера удивлённо приподнялись.

— Сэр Оливер Хаффем, – представился незнакомец.

— Не знал, что ваше ведомство теперь расследует убийства.

— Некоторые, – коротко отозвался агент.

— Ну что ж, – Ла-Киш развернулся на каблуках. – Убитый – Алва Стэнсфилд, пятьдесят восемь лет. Он же Папаша Стэн. Ростовщик и скупщик краденого.

— Благодарю. Мне это известно.

Ла-Киш секунду помолчал. Потом едва заметно кивнул, будто соглашаясь с собственными мыслями:

— А я-то всё гадал, почему Папаша каждый раз так легко покидает зал суда, когда мы его туда всё-таки отправляем.

Серые глаза встретились с карими. Коронер от напряжения снова принялся грызть карандаш, сделав вид, что его заинтересовал ковёр в ногах трупа. Сэр Хаффем несколько секунд всматривался в сюретера, потом отвёл взгляд.

— Что пропало? – поинтересовался он.

Этьен нерешительно покосился на Ла-Киша. Тот пожал плечами.

— По словам экономки, – заговорил коронер, – недостаёт серебряного набора. Кофейник, блюдце, чашка, сливочник. Там, у окна, пятна от сливок и кофе. И растоптанное печенье – это уже из серебряной сухарницы. Судя по отметинам на руках убитого, с тела сняли несколько перстней…