Дверь во тьме - Скотт Рэнкин Страница 4

— Скончался.

Он стукнул пальцем по листу и кивнул. Они никогда не демонстрировали сочувствия, не выражали соболезнований. Для них смерть была всего лишь формальным статусом, определявшим порядок их дальнейших действий. Этот канцелярист на нее даже не взглянул.

— Очень хорошо. Назначенное вам вспомоществование составляет 100 окли на сосуд. По закону я обязан проинформировать вас о том, что следующее магическое пособие будет доступно для получения…

Рен откашлялась.

— Могу я сегодня докупить магии? У меня есть деньги.

— Сколько?

— Двадцать мидов. На этой неделе выдались хорошие чаевые.

Служащий наклонился над списком и сделал отметку. Рен никогда не покупала много магии – это могло привлечь нежелательное внимание. Правительство могло осуществить проверку и полностью лишить тебя пособия. Для Рен подобный исход был равносилен катастрофе.

— На двадцать мидов можно дополнительно взять около 200 окли.

«Двести один и тридцать две сотых окли, если быть точным», – подумала Рен, но ничего не сказала и только кивнула. Окли обозначал точное количество магии, нужное для сотворения простого одноэлементного заклятия. Он был назван в честь преподобного Окли, который, как было известно Рен, вывел изначальную и весьма неточную формулу расчета элементарной единицы магии. Его уравнения были затем доведены до совершенства гораздо более талантливыми магами-теоретиками, но именно он остался в учебниках истории. Иногда необходимо быть не лучшим в каком-то деле, а первым. Рен подняла глаза и увидела, что канцелярист смотрит прямо на нее. Он повторил свой вопрос:

— В который из сосудов вы желаете поместить дополнительный объем магии?

— В браслет, – ответила она. – Моей матери пригодились бы несколько лишних заклинаний.

Хорошо затверженная ложь. Рен свыклась с ней, как с поначалу неудобной, но потом разношенной обувью. Ее мать уже долгие годы не брала ни окли из своего магического вспоможения. Чиновник не стал задавать дальнейших вопросов. Он обернулся и отдал магические сосуды посыльной – девочке-подростку, и та исчезла за дверью, отделяющей контору от хранилища магии. Рен успела разглядеть ряды какого-то оборудования, отдаленно напоминавшего перегонные кубы химической фабрики. Обширное помещение было окутано вырывавшимися из аппаратов парами. Рен до сих пор не могла привыкнуть к мысли, что вся расходуемая городом магия добывалась из-под земли. Она хорошо знала прошлое своей страны, выучила все основные даты еще к экзаменам за первый семестр, могла на память сказать, в каком году первые дельвейские переселенцы высадились на этом континенте, помнила, как звали женщину, сотворившую первое в истории их народа заклинание, и тех магов, которые придумали процесс переработки сырой магии в ее более рафинированную форму, пригодную для раздачи населению. И еще в школе им рассказывали о четырех кораблях, на которых самые предприимчивые из дельвейцев отправились вдоль восточного побережья на север и в итоге основали поселение, впоследствии ставшее Катором.

Она также ознакомилась со всеми современными теориями – включая самые экстравагантные – об источниках и способах переработки магии. Один автор утверждал, что под городом находятся бесконечные залежи магии и что пять богатейших домов создали ее искусственную нехватку, чтобы контролировать население города. Другой заявлял, что запасы магии практически исчерпаны и что цивилизация неминуемо разрушится, когда они окончательно истощатся. В Бальмерикской академии у Рен была возможность понаблюдать за отпрысками этих богатейших домов, и на основании этих наблюдений она пришла к выводу, что, скорее всего, правдивой является версия с искусственной нехваткой магии.