Скорбь Стража - Мария Токарева Страница 4

Раньше присутствие тьмы не ощущалось так остро. Но стоило вернуться на Землю – и вот что-то сломалось. Возможно, сказывалась близость портала в Измерение Могущества, к самому Змею Хаоса. Возможно, что-то звало из Бенаама. Асуры, древние асуры… А может, все это были только глупые отговорки, оправдание собственному безумию.

Ему. Нравилось. Убивать.

«За что?» – спрашивали многие из тех, чьи жизни он обрывал по велению своего всезнания. Ни за что. За то, что были уже обреченными, даже если еще не знали об этом, – так с наслаждением отвечала тьма.

«Нет! Это не я! Я призван, я создан, чтобы спасать жизни!» – отчаянно кричала светлая часть, та, что все еще помнила клятвы, данные Митрию, главе суров Бенаама, тысячелетия назад.

«Ты врешь себе. И нам врут. Нас обманули. Использовали. Мы стали этим не по своей воле».

«По своей! Пока тебя не было…»

«Я всегда был. Я – часть тебя. Прими это».

Сумеречный Эльф зажмурился, проходя мимо детской площадки, где ветер скрипел качелями на цепочке. Скрежет железа отдавался болью в висках.

«Откуда ты взялся?! Тебя не было до получения силы!»

«Я всегда был. Или нет. Или я лгу. Но ты же не помнишь, – фыркнула тьма. – Значит, мучиться тебе тайной моего появления до скончания веков. Ах да, у нас же и конца нет. И убить нас нельзя. Мило, не правда ли? Мне это нравится!»

«А мне нет! Я теряю всех, кто мне дорог!» – с горечью возражал Сумеречный Эльф, и перед его внутренним взором всплыло лицо Эленор, его прекрасной Эленор, его богини с белыми волосами и голубыми, как горные озера, глазами. Эленор.

«Но ты же бессмертный Страж Вселенной, ты не должен к кому-либо привязываться, – невовремя напомнил об изначальных запретах темный попутчик. – Ведь так замышлял нас Митрий с его крылатой шайкой?!»

«Нет! Митрий… Не во всем прав, – сдержанно ответил Сумеречный Эльф. – Он дал нам силу, но не инструкцию к ней. Он и сам не подозревал, что создал. Мы должны были сражаться с асурами в Бенааме – таков ведь его замысел. Мы и сражались с асурами».

«Мы? Только ты. Но из тебя вышло такое себе оружие. Со всеми этими ограничениями. Нельзя то, нельзя это. Дай мне повеселиться!» – обиженно буркнула тьма.

«Не дам», – мысленно проскрежетал Сумеречный Эльф, ощущая, как внутри него натягиваются невидимые цепи. Он чувствовал эту борьбу каждый миг, каждую секунду своего бесконечного существования.

«Пошел ты, мягкотелый мазохист! Проклятье… Ты даже не даешь убивать маньяков и военных преступников. Почему?»

«Не имею права, ты же в курсе, тварь!»

«Твое глупое всезнание. Как же, нельзя-нельзя», – передразнила тьма.

«Мы уже вмешались в пару миров против воли всезнания… Ну, и как там Хрустальный Город с Медоедом?»

Воспоминание о том, как рушилась хрупкая экосистема мира, который он попытался «исправить», до сих пор жгло его изнутри. А уж магическая «каменная чума», охватившая несчастный мир Эйлис, и вовсе навечно стала немым упреком и самым отчетливым напоминанием, почему нельзя применять силу Стражей Вселенной, поддаваясь порывам чувств.

«Плевать мне на миры, я создан, чтобы веселиться!» – Тьму ничего не удручало.

«У нас есть долг! Бессмертный долг! Даже если мы неудачный эксперимент, бракованное оружие».

«Долг? Ха… Но ты все же не отказываешь себе в веселье. А как же крошка Эленор? Неужели ты не хочешь ее?»