Чудеса за третьей дверью - Алексей Котейко Страница 40

— Значит, говорить будем с тобой, Атти. Хотим нанять вас на работу.

Троица удивлённо переглянулась.

— Что? Неужели вы разучились?

— Мы заказы не берём, – неуверенно сказал тот, кого Дуфф назвал Атти.

— Да ты что.

— Нам клиенты ни к чему, – подтвердил второй. Гоблин осклабился в его сторону:

— То-то я смотрю, Лугус, они у вас тут прямо в очередь выстроились. Вы их метлой не пробовали разгонять?

— Очень смешно.

— Мы теперь сами по себе! – буркнул третий. Дуфф скорчил гримасу, как будто на него выскочил и залаял несмышлёный щенок.

— Дей! Тебя-то я и не заметил! И что же вы тут сами по себе делаете?

— Сидим, – проворчал Атти.

— Ага. И?

— И всё, – поддержал брата Лугус.

— Очень содержательное занятие, – саркастически заметил гоблин.

Кот, ещё на подходе к мегалитам спрятавшийся на дне рюкзака, вдруг завозился, и Степан осторожно выпустил его на землю. Три брата уставились на домового:

— Руй?!

— Быть не может!

— Правда, ты?

Кот зашипел и продемонстрировал лапу с выпущенными когтями. Коротышки в плащах неуверенно переглянулись.

— Хватит валять дурака, – Дуфф снова перешёл на деловой тон. – Мне жаль, что Виллема больше нет. Он-то умел вбить соображение в ваши головы. Боюсь, – обратился гоблин к домовому, – без старого Виллема эти трое мало на что годятся. Зря мы сюда топали.

Кот кивнул, соглашаясь с сомнениями Дуффа. Оба как по команде развернулись в направлении шато.

— Эй, погодите!

— Чего это мы не годимся?

— Дядюшка Дуфф!

Три брата шагнули вперёд, откидывая капюшоны. Руй был рыжим. Бакенбарды Дуффа давным-давно стали пепельными от седины. А вот обитатели мегалита оказались чёрными, как смоль, с гладко выбритыми лицами, широкими приплюснутыми носами и кустистыми бровями. Три пары чёрных маленьких глазок теперь внимательно и даже будто немного просяще смотрели на гостей.

— Что нужно-то? – спросил Атти.

— Нужно привести в порядок шато Буа-Кебир. Нужно сломать одни стены и сложить другие, проверить каждую черепичку на крыше. Обновить, если понадобится, окна и двери. Заново оштукатурить. Починить горгулий и химер, почистить решётки ограждения, и ещё много чего прочего.

— А взамен? – поинтересовался Лугус.

— А взамен вы получите по три золотых на брата. И один на всех – в память о Виллеме.

Троица презрительно зафыркала. Младший, Дей, замахал короткопалыми руками:

— Это же курам на смех! Плата должна соответствовать заказу!

— Еда и питьё за наш счет.

— Вот уж спасибо, щедро!

— И песни.

— Ага, как же.

— Тоже мне, певец выискался.

— Я лучше паровозный гудок послушаю.

Гоблин спокойно переждал галдёж, а потом с достоинством указал рукой на человека:

— Петь будет он.

Три черноволосых головы, как по команде, повернулись к Степану.

— Да ты шутишь! – выдохнул недоверчиво Атти.

— Месье Кузьмин, – с таким почтением гоблин ещё никогда не обращался к человеку. – Если вас не затруднит, не продемонстрируете ли?

— Но я ведь не певец, – растерялся Степан.

— Это не важно. Пожалуйста, месье. На ваш выбор.

Человек посмотрел по сторонам. Сумерки уже сгустились над пустошами, ветер стих. Мелкий дождик теперь превратился в водяную взвесь, расплывшуюся в воздухе. Степану припомнились виденные по дороге пейзажи, огоньки фермерских домиков, ещё темные пятна полей, ждущие первых всходов. Песня всплыла в памяти сама собой, будто только ждала нужного момента, и он запел ещё до того, как толком успел понять, что именно станет петь.