Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута Страница 40

И это было бы не худшим вариантом, честно говоря.

— Я звала на помощь, но там никого не было… как мне показалось. А потом пришёл Ванечка и убил их.

Чудесно.

Спаситель. Спасение и немного крови. Именно то, что нужно для появления настоящего чувства. И чтоб у эгоцентричной девы окончательно сорвало крышу.

— Он тогда очень изменился. И я даже сперва испугалась. Это страшно, когда человек становится не человеком. Но не убежала. А помогла. Я взяла камень и разбила голову одному уроду.

М-да, решительная девочка.

— И сказала Ванечке, что не боюсь. И руку протянула. На ней была кровь, и Ванечка… мы поняли, что созданы друг для друга.

Две твари под крымской луной. Романтика, мать вашу же ж.

— Ванечка снова стал человеком. И рассказал, что я видела. Он маг, но природа обделила его даром. Он не хотел смиряться. Искал способы, возможности. И не только он. На самом деле нас много, тех, кто не согласен смиряться с судьбой. Мы проговорили почти до рассвета. И Ванечка проводил меня. Пообещал, что найдёт. Что познакомит с другими. Что если я пожелаю, то смогу присоединиться.

Смогла. Тут не поспоришь.

— Он действительно нашёл меня в Петербурге. И да, мы встречались… да, тайком. Хотя как… папеньке вечно было некогда. Тётка иногда надоедала, но у неё свои занятия. Комитеты благотворительные, клубы эти… ерунда всякая. Сперва мы разговаривали. Обо всём и сразу. Мне никогда не было так интересно! И никто никогда не слушал меня по-настоящему! А ещё Ванечка познакомил меня с друзьями… тот, с мизинцем, его зовут Джорджи. В честь Джорджа Беркли.

А это кто?

Спрашивать неудобно как-то, в очередной раз демонстрировать недостаток образования.

— Имя не настоящее, конечно? — устало уточнил Карп Евстратович.

— Конечно. Но оно есть. Хотите узнать, как там всё устроено? Есть двенадцать мастеров. И у каждого — двенадцать подмастерьев.

— Не два?

— Нет, конечно. Дюжина. Это священное число. Но обычно из дюжины выделяют двоих-троих, которые получают право называться кандидатами в мастера. И если освободится место мастера, кто-то из них его и займёт.

— И кто определяет?

— Голосование мастеров. Общее собрание, и каждый из кандидатов выступает. Рассказывает о том, что сделал, что умеет, чем был полезен. И потом выступают остальные, отдавая голос за того или иного кандидата. У каждого подмастерья есть ученики.

— Дюжина.

— Сакральное число, — ответила Анечка.

А ведь она искренне верит во всю эту муть. И даже перестала растекаться мыслью по древу.

— А ниже?

— Ниже? Ниже послушники, но их число уже не ограничено. Каждый ученик сам ищет тех, кто может быть полезен общему делу. И отбирая кандидатов, наблюдает за ними. Порой они и сами не знают об этом, а порой, наоборот, знают и пытаются показать свою полезность.

— Ты была кем?

— Учеником.

— А если правду? — Карп Евстратович скрестил руки на груди.

— Ты мне не веришь, дядя? — с насмешечкой спросила она.

— Сомневаюсь, что Ученика допустили бы к серьёзным делам. Да и ты, как я понимаю, сумела раскрыть свои таланты в полной мере. Умная. Решительная. Амбициозная.

И с каждым словом её улыбка становилась шире.

— Готовая на всё… — у него получается говорить ровно, даже спокойно. И это действует. Анечка склонила голову и всё-таки кивнула, сказав:

— Подмастерье. И ты прав. Там меня оценили.