Громов. Хозяин теней 5 - Екатерина Насута Страница 40

Не единожды уже доводилось мне слышать жалостливые истории о тяготах жизни, что толкнули обвиняемого на преступный путь. Нам говорили о слезах его матери и сестёр, предлагая разделить с ними горе. Однако разве не большее горе испытывают иные матери и сёстры, жёны и дети? Родичи тех, кто стал жертвой этого сильного и здорового молодого человека, из всех дорог, открывавшихся перед ним, волею своей выбравшего разбойную…

Из обвинительной речи прокурора на открытом процессе.

А ехали долгёхонько. И по ощущениям заложили приличного такого круга, верно, хутор, на который нам нужно было попасть, расположился в другом направлении. Возвращаться через город разбойнички не рискнули, что верно: грузовик с машиной на буксире внимание точно привлечёт. А там, если родня явится пропавших искать, то расспросы последуют.

И вспомнит кто-нибудь чего-нибудь не такого.

И в целом-то просёлочными оно спокойнее.

И нам тоже.

Тела мы отволокли в сторону. Мишка убрал наручники в коробку, которую спрятал за ящик, а вот в ящики и заглянули, так, порядку ради. Нашли пару мешков, полупустую бутылку с мутной вонючей жижей и свёрток с бутербродами.

— А ничего, — Метелька разлепил куски хлеба и принюхался. — Сальце… вроде не порченое. С чесночком.

— Вот как вы можете это есть? — Мишка поморщился.

— С аппетитом, — я принял кусок и Мишке предложил. — Будешь?

— Тут покойники, между прочим, — пробурчал он, но от доли не отказался. — Господи, до чего я докатился!

— Это, братец, жизнь, — хлеб был чуть влажным, сало определённо пересолили, но в целом всё складывалось неплохо. — Обычная жизнь обычного человека… ещё скажи, что не нравится.

— Да как бы… не знаю, — Мишка сел к покойникам спиной. — С одной стороны наличие титула и рода за спиной даёт ощущение… стабильности, что ли? И согласись, что у аристократов есть свои преимущества.

— Эт да… будь на машине герб, хрена бы два сунулись, — говорил Метелька с набитым ртом, но вполне понятно.

— Зато сунулись бы другие, — отозвался я.

Не, ну а чего? Везти везут, а ехать молча как-то не интересно. Там, в кабине, вряд ли услышат. И грузовичок дребезжит, и мотор рычит. Не до подслушивания.

— Тоже верно, — вздохнул Мишка. — Мне порой начинает казаться, что той, прошлой жизни, и не было вовсе. Что выдумал я её. Или вот примерещилась. Слышал, что с людьми бывает, особенно после серьёзных травм. Что начинают они воображать, а то и вовсе погружаются в фантазии, в них и обитают.

— Это ты у Николя проконсультируйся, — Метелька подхватил крошки. — А чесноку не пожалели, однако…

— Боюсь, тогда слишком многое придётся открыть…

— Скучаешь? — я как-то прежде не особо интересовался. Да и в целом чужие душевные терзания — это скорее к Светочке, которая и выслушает, и утешит, и светом своим обнимет, от депрессии излечивая. А я что? Я только и могу, что соврать, будто всё наладится.

И то не слишком правдоподобно.

— По матушке, — он помрачнел.

А ведь Мишке тяжко.

Может, даже тяжелее, чем нам всем. Он ведь к совсем другой жизни привык. Пусть не любимый, но всё одно признанный.

Он с малых лет знал, что он не просто так, а аристократ. Жил в достатке.