Уходя, закройте двери - Екатерина Соболь Страница 40

Дровосек швырнул на мостовую перед ним лист бумаги. Тот поднял его и недоверчиво уставился в напечатанные бледными чернилами строки.

— Администрация города считает вашу организацию бесполезной и распускает ее. Вот про это бумажка, – ласково сказал Дровосек. – Сегодня вы, мальчики и девочки, услышите эту новость по радио. Стражи больше нет. Наш босс с городскими боссами поговорил, они пришли к соглашению. Ищите другую работу. Главный теперь тут я, парни за меня проголосовали.

Только сейчас я поняла, как беззащитна Стража: кучка энтузиастов без оружия. Они даже артефакты прихватить не успели, потому что мы пили чай! Только круглолицая женщина полезла за пазуху, но поскольку краем глаза я все время следила за Антоном, то увидела: он схватил ее за запястье и покачал головой. Типа не стоит того.

Итак, Гудвин накопил столько артефактов, что может купить даже власти целого города. Вопрос в том, почему он не сделал этого раньше. Неужели дело правда в моем возвращении?

При виде публичного унижения Стражи останавливались идущие мимо редкие люди, тормозили машины. Скоро новость разлетится по городу. А вдруг… Если я могу попросить дверь не шалить и она слушается, вдруг я могу и Кланом управлять? Мысль странная, но не попробуешь – не узнаешь. «Уходи», – прошептала я, глядя на Дровосека. Результат нулевой.

Как ни странно, онемение в ногах уже почти прошло, я даже смогла подняться на четвереньки. Остальные так и продолжали валяться на асфальте, хотя явно пытались подняться. Какой-то здоровяк рядом кряхтел и слабо пинал воздух, но тело его не слушалось. Я осторожно поднялась на ноги. Нормально, стоять могу.

— А Гудвин разрешил тебе чужие игрушки брать? – громко спросила я.

Дровосек удивился. Осмотрел меня с головы до ног. Подошел.

— Конечно, зайка.

Так доволен повышением по службе, аж сияет.

— Город разрушится, если трюкачи не будут закрывать двери, а без почталлионов этого не сделать. – Я упорно смотрела Дровосеку в глаза. – Давайте договариваться? Наверняка мы можем обменяться услугами, которые устроят и вас, и нас.

Вместо ответа Дровосек кивнул Страшиле. В феврале, когда я впервые попала в город, Страшила чуть меня не придушил, так что сейчас при его приближении я невольно попятилась. Он подошел и без злобы, просто с досадой, будто ему надоело меня слушать, врезал мне кулаком по лицу. Я вскрикнула и схватилась за щеку. Это было оглушительно больно: заныли разом все зубы, внутри поднялась волна уродливой, липкой паники, и я невольно сжалась, ожидая продолжения. Но его не последовало.

Страшила вдруг упал назад, нелепо взмахнув руками, и я увидела, что Антон, который, как и остальные, не мог подняться, дернул его за ногу. С такой силой, что Страшила, при всех своих лелеемых в спортзале мускулах, рухнул, как поваленное дерево. Антон тут же взобрался на него и треснул головой о мостовую, но тут к ним присоединился Дровосек, с силой сгреб Антона за волосы и прошипел:

— А ты что такой борзый, дружок? Забыл, почему тебя полгода не трогали? – Он выпустил Антона и громко сказал: – Дамы и господа, важная информация. Освободить здание помог ваш неподкупный Антон Александрович. – Дровосек сделал вид, что снимает шляпу. – Гудвин велел нам его не трогать – похоже, они мутили какие-то дела у вас за спиной.