Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 40

Там оказалось глубже, чем он ожидал – Сузеньос безуспешно попытался ухватиться за гладкие стены. Он падал какое-то время, а потом земля ушла у него из-под ног.

Колодец, построенный прямо под небольшим укрытием.

Он поднял взгляд и увидел очертания Арин – ее глаза горели красным. Сузеньос часто дышал.

— Можно вести себя цивилизованно? – крикнул он, утирая слезы.

Это вызвало у нее улыбку – теплую, как сосулька.

Кожаный костюм Арин сливался с обсидиановой кожей, и было трудно определить, где он заканчивается – не считая многочисленных узлов на высоких сапогах и фальшивых серебряных украшений в носу и на ключице. В Укслее ей пришлось отказаться от настоящего серебра. И это ей точно не понравилось.

Сузеньос коснулся серебряного гвоздя в небе. Несомненно, Арин тоже носит спрятанное серебро.

— Как наша армия? – спросил он с напускной беспечностью.

— У нас была армия. Ты ее бросил.

Она говорила по-амхарски с резким акцентом, словно колола черные камни.

— Помоги мне снова их возглавить, – сказал Сузеньос, размышляя, как выпрыгнуть из ямы. – Мы с тобой всегда были у руля. Самсон безрассуден и мелочен. Он не может их вести. Помоги мне отобрать у него артефакты. Ты же знаешь, где он хранит мечи.

Арин ничем себя не выдала. И все же что-то подсказало Сузеньосу: она знает. Арин не любила оставаться в неведении.

Вместо ответа она улыбнулась, обнажив клыки. Зрелище по-прежнему казалось ему ужасающим – столь же жестоким, как когда он увидел это, будучи человеческим юношей.

В первую встречу за пределами замка его отца она сказала ему: «У тебя мускулы мыши».

Не вытерпев унижения, Сузеньос вызвал ее на бой и моментально увидел небо в алмазах. Он знал, как выглядят ангелы – один его когда-то спас. Но когда над ним парила Арин, с львиной пастью за сочными губами, с глазами, горящими, как угли, он увидел настоящий, неоспоримый ад. Несколько минут он лежал, побежденный, сжимая от стыда кулаки, а потом погнался за ней и попросил сделать его сильнее.

Сделать его способным защитить свой народ от армии дранаиков, которая вот-вот обрушится на страну.

И она согласилась.

— Самсон никогда не сдавался, – бросила Арин. – Он бился до конца. Нефрази выберут сильного. Я выберу сильного. Итак, почему ты бежал, как кошка с отрубленным хвостом?

Сузеньос попытался отступить подальше от острых слов, вонзавшихся в его плоть, но она настигала его на каждом шагу.

— Почему ты бежал, как слабак?

Его клыки удлинились, как у его отца.

— И главное, зачем ты взял Инико и Таджа? Какова их задача?

Он нахмурился.

— Они стали хорошим щитом во время побега.

Накрашенные губы Арин растянулись в улыбке, но взгляд оставался ледяным.

— Камера Самсона была рядом с твоей. Как и камера твоего кузена. Но ты выбрал этих двоих, и я выясню, почему. А потом убью их.

Дыхание Сузеньоса чуть изменилось: лишь невольный вдох, заглушенный легким ветерком – но глаза Арин загорелись. Проклятье, ее слух.

— Начать с Таджа? – томно спросила она. – Ты же знаешь, как он болтлив. С Инико, может, и посложнее, но, думаю, я смогу развязать ей язык.

Когда вампиры Лусидио напали из засады, им понадобилась сотня воинов с их окропленным кровью серебром, чтобы немного поцарапать челюсть Арин. В других обстоятельствах Сузеньос остановился бы, изучая ее смертоносные движения – как черные когти с идеальной точностью пронзают артерии. Его люди могли пару недель выдерживать этот ужасающий град, истребляя одного вампира за другим, но последователи Лусидио, словно бешеные псы, были бесконечны.