Повелитель стали - Рейчел Шнайдер Страница 41

Еще одна сказка, обыкновенное народное поверье.

— Клятвы, о которых ты толкуешь, ненастоящие. – В ответ он приподнимает бровь. – Все это чепуха, – продолжаю я. – В детстве мы с Кеем делали вид, будто даем такие клятвы. Мы кололи пальцы иголкой и клялись своими жизнями, но никогда не падали замертво и не испускали дух, если нарушали эти клятвы.

Он качает головой.

— Вам не хватало важного элемента, связующего звена, которое скрепляет данное обещание и делает его значимым, настоящим.

Я опять вспоминаю то старое поверье и стишок, который к нему прилагался: Кровь сливается, доверие соединяется, нами эта земля засевается…

— Земля. – Он кивает. – Но в Элэхе нет земли.

По его многозначительному молчанию я понимаю, что это не так.

Я выдыхаю, когда меня осеняет.

— У капитана есть земля Кенты.

Нас отделяет друг от друга всего несколько дюймов каменной стены, и наши взгляды снова встречаются сквозь щель.

— Эта земля была старой. Думаю, ей было несколько веков, так что эта клятва со временем ослабеет. Я уже чувствую, как ее оковы слабеют. И чем о большем ты сможешь догадаться сама, тем скорее они распадутся.

— Допустим, я тебе верю, – с сомнением говорю я. – Если магия, клятвы на крови и боги знают, что истинно, а что нет, зачем заключать договор, нарушение которого может тебя убить? Если ты действительно дал Рену клятву на крови.

— Я знал, что они не позволят тебе поговорить со мной наедине и, скорее всего, отправят кого-то, чтобы он защищал тебя. – Он задумчиво склоняет голову набок. – Мне нужно было увидеть это в действии.

— Увидеть что?

Он какое-то время молчит, и я понимаю, что клятва не позволяет ему сказать слишком много.

Он досадливо вздыхает.

— Ты его любишь?

Я смущена и немного раздражена его бесцеремонным вопросом.

— Это личное, тебе не кажется?

Он молчит.

— Да, я люблю его, – отвечаю я. – Он мой самый близкий друг.

Он качает головой и издает тихий смешок.

— Пожалуй, это худшее признание в любви, которое я когда-либо слышал.

— Я не знала, что ты хочешь, чтобы я читала тебе стихи о его глазах.

— Самый близкий друг, – повторяет он, как будто у него есть масса времени, чтобы обдумать мои слова. – Я бы сгорел со стыда, если бы моя Сопряженная Пара так меня назвала.

— Хорошо, – шиплю я сквозь стиснутые зубы. – Расскажи мне о своей Паре. Что тебе нравится в ней больше всего? – Если, конечно, у него есть жена. Учитывая его внешность – он так красив, что на него трудно смотреть, – я думаю, что да, хотя характер у него отталкивающий.

Его улыбка становится печальной.

— У нее прекрасные глаза, – тихо говорит он, словно погружаясь в воспоминания. – Они и карие, и зеленые, и янтарные, как цвета всех времен года. Я повсюду искал такие глаза, как у нее, но не находил ничего, что могло бы с ними сравниться.

Если честно, мне не нравится, как искренне он это говорит.

— Как трогательно, – иронизирую я, позволяя раздражению просочиться в голос. – Она, должно быть, беспокоится о тебе.

Он качает головой.

— Уверяю тебя, я беспокоюсь о ней больше.

— Ей повезло.

— Осторожно, – растягивая гласные, произносит он. – В твоем голосе слышится горечь. Это из-за того, что ты не испытываешь ни малейшего романтического интереса к тому, за кого собираешься выйти замуж?

— Причина, по которой меня посадили в эту камеру, – выпаливаю я, ощущая одновременно смущение и злость, – состояла в том, что мы с ним нарушили Правила Границ. Ты знаешь, что это такое?