Война магов - Александр Прозоров Страница 41

В направлении Казани все выглядело куда хуже: здесь виднелись только низкие, в половину человеческого роста, траншеи, уходящие куда-то под углом к крепостной стене. Андрей из любопытства свернул в одну из таких. Десять сажен под углом вправо к стене, потом канава повернула влево, через десять сажен опять вправо.

— Пригнись, княже, татары близко, — предупредил Пахом. — Сказывал, щиты надо взять.

— Не паникуй, дядька, мы и так в броне, — отмахнулся Зверев. — Нас тут стрелой никакая сила не достанет. Даже ядром, и то не взять.

— Береженого Бог бережет.

Новый поворот — и в пяти саженях впереди они увидели шестерку русских витязей, штурмующих Казань. Выглядели те непрезентабельно: босые, в полотняных рубахах и штанах, вымазанные глиной до ушей, с лохматыми головами и слипшимися в серые колтуны бородами. Андрей глянул через край — до вражеских стен оставалось метров сто пятьдесят.

— Долго еще копать собираетесь, мужики? — окликнул он работяг.

— Иван Григорьевич сказывал, как полста верст останется, бревна таскать да накатывать для тура, — отозвался один из смердов. — Он тут пять пушек обещался поставить больших да еще тыном прикрыть по сторонам. Аккурат по той башне бить обещался…

Мужик высунулся, указал вперед, присел обратно. В бруствер, насыпанный с внешней стороны, тут же одна за другой вонзились две стрелы. На войне как на войне: русские стремительно, лопата за лопатой, атакуют, защитники мечут стрелы. Что забавно: во время атаки трое бойцов отдыхают, а один и вовсе спит.

— Боярина Выродкова давно видели? — поинтересовался Зверев.

— Сегодня не было, — пожал плечами смерд. — Но вчерась и ранее часто заходил. Раз пять на дню забегал. Глянет, пальцем тыкнет, коли не по нраву что, и дальше бежит.

— А почему сегодня не было?

— Кто же знает, боярин? — пожал плечами работяга. — Он перед нами отчет не держит.

— Не боярин, а князь! — тут же возмутился Пахом. — Князь Андрей Васильевич Сакульский перед вами!

— Коли так, прощенья просим, — приподнялся со дна траншеи холоп и поклонился. — Не при…

Сверху мелькнула тень, в спину смерда вошло копье, и он, выплеснув изо рта кровавый плевок, упал лицом вниз. От неожиданности все застыли — а над траншеей появились сразу два всадника, укололи тех, что были с лопатами, и понеслись дальше.

— Что за… — Андрей выпрямился, увидел направленное в грудь острие, резко повернулся, пропуская его вскользь по груди, схватился обеими руками за древко.

Татарин вошедшую в стену траншеи пику тоже не отпустил, она на миг изогнулась дугой и громко лопнула. Очередной враг над канавой притормозил, попытался уколоть прицельно — но не доставал на всю глубину земляной ямы. Зверев наконец-то выхватил саблю, рубанул коня по ногам чуть выше копыт. Татарин опрокинулся и попал аккурат на саблю Пахома. Холоп схватил щит, князь — копье, вскинул вверх и встретил очередного всадника прямым ударом в лошадиную грудь, чуть ниже скрещенных ремней. Воин кувыркнулся через траншею, распластался на противоположной стороне. Андрей выпрыгнул наружу, сцапал копье и щит, оглянулся.

Ногайцы выхлестывали из ворот крепости и растекались в стороны, мчась на русские позиции. Следом торопились пешие воины.

— Проклятие! — скатился назад Зверев. — Вылазка!

— Бежим! — сунулись наверх рабочие.

— Куда, кретины, убьют! — рявкнул на них Андрей. — Сабли татарские берите!

Смерды не послушались, взметнулись через край траншеи. Буквально через секунду обратно спрыгнул только один и прижался к самому дну, жалобно завывая. Сверху над ним вырос ногаец — Зверев со своего места ударил его копьем в бок, снова крикнул на работника:

— Щит бери, идиот! Щит и саблю! Убьют!

Смерд вместо этого зажмурил глаза и завыл еще громче.

На краю траншеи показался татарин — Андрей тут же рубанул его по ногам, прикрылся от клинка другого, уколол вдоль бедра третьего, отдернул щит и хлестнул острием под лодыжку второго, встретил прямым уколом в пах четвертого.

Великое изобретение — окоп. И от танка спасет, и от ядра, и от татарина. Пешим ногайцам было непривычно бить врага, что находится ниже колена — просто не доставали. Зато их ноги для князя с дядькой были открыты, как на ладони. Послышался визг, вой, крики. Татары подхватились и побежали в обратную сторону. Конница, грозно опустив пики, перемахивала траншею в обратном направлении. Загрохотали пушки крепости и почти одновременно — пищали с туров, направленные на русский лагерь. Андрей высунулся, быстро огляделся, нырнул обратно в окоп:

— Ничего не понимаю! Татары режутся с татарами у рва и по татарам стреляют со стен, а русские лупят по русским со всех стволов. Белены, что ли, все разом объелись?

— А ногайцы? — переспросил Пахом.

— А-а! — наконец сообразил Зверев. — Ногайцы из крепости пошли на вылазку, а татары Шиг-Алея ударили им навстречу и погнали назад. Но попали под огонь со стен… Надо бы помочь своим… — Он быстро высунулся и спрятался снова. — Только я их не различаю. И это… По кому так зло гвоздит наряд Выродкова?

В этот раз Пахом промолчал.

Всадники покатились назад. В траншее никого убить не попытались.

— Наши, — сделал вывод Зверев.

Минутой спустя над краем показалась голова в татарской мисюрке.

— Чей будешь? — поинтересовался Андрей.

Тот вместо ответа выхватил саблю. Но, прежде чем ногаец успел ее опустить, князь поперечным взмахом чиркнул его по горлу.

— Так, кажется, власть переменилась. Это уже не наши. — Посему очередного гостя он рубанул ниже колена уже без колебаний.

Между тем на улице смеркалось. Вечерние сумерки сменились полумраком, а потом и вовсе непроглядной темнотой. Однако битва не прекращалась. Со всех сторон слышалось сопение, шорохи, время от времени раздавались тут и там крики боли.

— Чего им надо? — никак не мог понять Зверев. — Чего они на ночь глядя из Казани выскочили? Яму эту хотят захватить? А фигли им с нее? Засыпать не смогут — мы их в упор стрелами перебьем, землекопов. Оборону держать? Так за стенами проще, для того их и строят.

Князь выглянул снова, огляделся и увидел искры возле темной массы фашин.

— Ах вы, козлы! Пахом, за мной!

Три сотни шагов до припасов Ивана Григорьевича они одолели в считанные секунды. В свете разгоревшейся крайней пачки стали видны шестеро ногайцев. На Андрея они даже головы не повернули: со стороны Казани ведь приближался, свой. И зря. Князь первым же ударом снес руку с факелом и продолжил движение клинка через живот соседнего с поджигателем врага; тут же обратным движением уколол в грудь стоявшего напротив и скрестил клинок с последним из врагов — двух других уже зарезал Пахом. Татарин сделал выпад, попав по щиту Андрея, попытался уколоть сбоку, и на этом для него все кончилось — дядька добил врага в спину. Князь торопливо выдернул из общей груды горящую фашину, кинул подальше.