Сказки старых переулков - Алексей Котейко Страница 42

Алхимик был совсем не стар, хотя в его тёмных волосах в самом деле щедро белела седина. Его лицо, в общем-то, совсем недурное, портила лишь постоянная гримаса презрения, резко очертившая линию рта, носа, уголков губ. Презрения – и будто скрытой за ним тоски. Родом он был действительно с юга, и от маленького села, где когда-то родился алхимик, до моря был лишь день пути. В церкви его, в самом деле, ни разу не видали, но и демонов у него дома никогда не водилось – если, конечно, не считать демонами разномастные приборы для опытов, и шкафы, заставленные склянками с самыми невероятными веществами. Да ещё служил у алхимика приехавший с ним мальчишка, но если хозяина Дома-со-Львом нечасто видели на улице, то уж его маленького помощника вообще невозможно было встретить вне дома.

Первой, кто познакомился с новым соседом поближе, стала булочница. Как-то утром – хотя в такую сырую серую погоду утро и вечер похожи, словно близнецы – он появился у неё в лавке, и попросил две булочки с корицей. Пухлая любопытная булочница не удержалась от соблазна заглянуть в кошелёк приезжего, когда тот начал расплачиваться, и разочарованно отвернулась: в кошельке на самом дне позвякивала только медь. Что же это за алхимик, который не имеет хоть одного золотого?!

Следом с алхимиком познакомился угольщик, сразу оценивший, как много угля сжигается для разных опытов. Это от него пошли слухи о том, что приезжему служит всякая нечисть. «А как иначе, если пламя от обычного угля вспыхивало вдруг всеми цветами радуги? Где ж это видано, спрашиваю я вас?! Да ещё горело в два-три раза дольше, чем положено! Да ещё полыхало так жарко, что не было нужды раздувать его, а занималось от малейшей искры! Нет, тут определённо дело неладно, попомните мои слова!»

Дом-со-Львом не очень-то любили, но опасались соваться к нему без надобности. А надобности всё как-то не находилось, и осенние дожди сменились постепенно первым снежком, и лёд стал похрустывать там, где были лужи. Но рано или поздно всегда что-нибудь случается.

* * *

Доктор запросил за один визит столько, что мать лишь тихо охнула. Отец ушёл с обозом в столицу: поехали торговать, и вернутся никак не раньше нового года. А денег в доме осталось – грош да грош, и делай, что хошь. И надо же, не было печали – младший промочил ноги на реке, когда ватагу ребятни понесло по не окрепшему ещё льду вдоль берега. За ногами кашель, за кашлем жар, и мальчонка теперь метался в бреду, а доктор, важный и степенный, строго придерживался клятвы Гиппократа: цена есть цена, для всех одна.

— Иди к колдуну, – советовали соседки. Колдун-то, известно, денег не берёт. Денег не берёт, но вот что за услугу стребует…

Дом-со-Львом хмуро смотрел заиндевевшими стёклами, и Лев по-прежнему сонно зевал на двери. С опаской, едва слышно, женщина постучалась в жилище алхимика. Дверь открыл мальчишка, чумазый, словно бесёнок.

— Пусти, – раздалось изнутри.

Как и сказывал угольщик, в большом очаге плясало зелёное пламя. На столе в колбах что-то булькало и шипело. Алхимик в грязной серой рубахе, с закатанными по локоть рукавами, осторожно перемешивал на широкой стеклянной пластине две кучки порошка, с виду одинаково чёрных.

Попеременно сбиваясь и запинаясь, мать рассказала всё. И что доктор сказал твёрдо, и что денег нет вовсе, но вернётся муж, и если уважаемый готов поверить в долг, а доктор не готов, и что она может оставить залог, и вот…