Громов. Хозяин теней 6 - Екатерина Насута Страница 43

— Да.

— Ничего. Стеснение мы переборем. А порядок для всех одинаков. Прошу…

Да уж. И не откажешь. А главное, все смотрят. И с интересом. Вон, на второй парте Страшинский с Фроловым перешёптываются, глаз с меня не сводя. Страшинский — племянник генерал-губернатора Петербурга. А Фролов — княжий отпрыск. Здесь вообще, куда ни плюнь, в родовитое чадушко попадёшь. Или вот в состоятельное.

— Итак, снова обнуляем… может, кто-то сумеет пояснить, каким образом?

— Полагаю, пропуская электрический разряд? — Серега приподнялся. — Короткий?

— Почему электрический?

— Потому что силовой импульс в любом случае несёт заряд энергии, отличной от нулевого, следовательно он изменит настройки и окрасит поле в какой-то цвет. В зависимости от источника энергии, от которого был получен.

— Верно, — Эразм Иннокентьевич поглядел на Серегу с одобрением. — Рад, что вы не утратили живости вашего ума.

Чтоб… вот не хочется мне трогать этот магический рентген. Не хочется. Но придётся. С другой стороны… если уж быть приманкой, то такой, чтоб мимо не прошли.

И я, подавив тяжкий вздох, положил руки на шар.

— Есть, — от щекотки очнулась Тьма, предложив универсальный на её взгляд путь решения проблемы.

— Увы, — ответил я мысленно, — если сломаю эту штуку, он новую сделает.

— Есть?

— А вот его не за что. Да и вообще… всех не сожрёшь.

Я ощутил некоторое сомнение, будто Тьма хотела возразить, но не стала. А и вправду щекотно. И щекочет именно под кожей. И так, что тянет руки убрать.

— Спокойно, — Эразм Иннокетньевич моё желание почуял. И предотвратил, положив руку на плечо. — Это не опасно.

Как для кого.

Белизна колыхалась, в ней прорезались мутные нити, которые стремительно набирали черноты.

— Не убирайте руки, пожалуйста… вам не больно?

— Неприятно.

— Тёмные дары редки… поэтому я был бы весьма благодарен за участие в этом небольшом эксперименте. Итак, кто может сказать, что за дар у сего скромного юноши?

Тишина. И Серега с Елизаром смотрят выжидающе. Я кивнул. Чего уж тут.

— Охотник, — сказали они хором и поглядели друг на друга, отчего Елизар смутился и взгляд попытался отвести. Но Серега покачал головой.

И правильно.

Елизар — парень толковый, только очень замкнутый. Уж не знаю, то ли происхождения стесняется, то ли привык быть сам по себе. Но вот держится он вроде бы и рядом, но не делая попыток сблизиться. Такое ощущение, что остальных он опасается больше, чем нас. А нам боится надоесть.

— Охотник… что ж, верно. Охотников мне не доводилось встречать, — Эразм Иннокентьевич потёр руки и теперь выглядел он донельзя довольным. Как мало, однако, этому человеку для счастья надо. — Записываем… цвет… как можно охарактеризовать? Вспомним, что нам демонстрировал в прошлом году господин Шувалов… там цвет был каким?

— Чёрным.

— Именно. Истинный чёрный — вот цвет некромантического дара. А здесь?

Движение в шаре замедлялось, всё ещё прорастали тонкие ниточки от ветвей и центра, но в целом это походило на глаз. Огромный стеклянный глаз.

Один в один, око Сауроново.

— Не… не чёрный… какой-то… бурый?

— Скажешь тоже! Серый!

— Сам ты серый! Он чёрно-серый!

— Графитовый…

— Цвет…

— Я бы сказал, что окрас тёмно-серый с характерным металлическим отливом, — Эразм Иннокентьевич потянулся к шару.

— Я могу убирать?