История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин Страница 44

Войдя в павильон, Цзян Сюэнин оглядела публику – нарядных барышень. Перед глазами мелькали алые ленты, изумрудные рукава одеяний, напудренные лица и накрашенные губы. Все девушки, независимо от знатности рода, учтиво улыбались, стараясь произвести приятное впечатление. Только Ю Шуан и Ю Юэ радовались непритворно. Хотя чему удивляться? Будь Цзянь Сюэнин на их месте, тоже бы ликовала: дом Цинъюань-бо давно утратил былую славу, и все же сегодня многие предпочли их прием, хотя в тот же день гостей созывал влиятельный Чэн-гун.

Сопровождающий подошел к павильону, улыбнулся и громко возвестил:

— Прибыла вторая барышня, младшая дочь господина Цзяна, помощника главы Палаты финансов.

Знатные девушки, увлеченные беседой, сначала не обратили внимания на его слова, лишь непроизвольно подняли головы и посмотрели на новую гостью. Кто мог подумать, что достаточно мимолетного взгляда на нее, чтобы их ослепило? Неизвестно, которая из барышень замолчала первой, но спустя мгновение в павильоне повисла полная тишина.

Вернувшись в столицу, Цзян Сюэнин редко появлялась на подобных приемах. Здешние девушки принадлежали высшему обществу и получили надлежащее воспитание – такое же, как Цзян Сюэхуэй. Первые два года после своего возвращения Цзян Сюэнин изучала основы этикета, чтобы госпожа Мэн могла выводить ее в свет, однако, познакомившись с Янь Линем, она потеряла терпение и отказалась постигать все эти утонченные условности. Любимые занятия благородных девиц – искусство составления ароматов и игра на цине – тоже не привлекали вторую барышню, а желания участвовать в светских собраниях, чуждых натуре Цзян Сюэнин, у нее не было и подавно, тем более что их исправно посещала старшая сестра. На фоне безупречной Цзян Сюэхуэй, даже если та не старалась затмить младшую, она неизменно проигрывала в глазах окружающих – к чему же нарочно ставить себя в неловкое положение? Так и вышло, что многие из присутствующих только слышали о младшей дочери господина Цзяна, но видеть ее почти никому не доводилось.

И теперь одного взгляда хватило, чтобы у знатных барышень в груди закололо от зависти: зачем Небеса наделили эту девицу такой ослепительной внешностью? Неброский наряд и скромно подкрашенное лицо лишь подчеркивали ее природную красоту. Брови будто подведены, хотя их не касалась кисть, губы – алые и без помады, кожа – белая, точно снег на вершине горы, пышные волосы уложены в прическу с поэтическим названием «Утренние облака, плывущие на аромат»[56]. К неземной красавице и подступиться страшно. Ее лучистый взгляд едва заметно скользил по залу, и только это движение черных как смоль выразительных глаз придавало облику игривую живость, будто возвращая с небес на землю. Недосягаемая и притягательная красота второй барышни Цзян искушала и дарила мечту.

Хотя ее юное тело сформировалось еще не полностью, в фигуре уже угадывались соблазнительные изгибы. Тонкая талия мягко покачивалась при ходьбе, напоминая нежную ветвь молодой ивы, гнущуюся от дуновения весеннего ветерка.

В звенящей тишине павильона вдруг кто-то тихонько фыркнул:

— А она-то зачем явилась?

Только тогда девушки, стоявшие и сидевшие чуть поодаль, наконец очнулись. Те, кто встречал Цзян Сюэнин прежде, начали перешептываться, а кто не видел ни разу, принялись расспрашивать соседок. Хотя их голоса были едва слышны, беглого взгляда на лица благородных барышень хватило, чтобы понять: симпатии к младшей дочери господина Цзяна никто не испытывает. За вежливыми улыбками чувствовалась сдержанная настороженность, а порой даже откровенная враждебность. Впрочем, враждебность вскоре сменилась снисходительным презрением. Пусть эта простушка, выросшая в деревне, разоденется как принцесса, принцессой она все равно не станет. Как ей тягаться с теми, кто с младенчества воспитан в роскоши?