Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер Страница 44

— Слишком рано для загадок, – замечаю я, протягивая бокал с кровяным вином, от которого он отказывается.

— Если помните, Вермиллион, вы просили меня наблюдать за вашим младшим, когда после нашествия серых он… слегка отдалился от вас и от семьи. Вот тогда-то мои осведомители и составили длинный перечень тех, с кем он водил знакомства в течение века. В этом перечне – мидвеи и изморы. Артисты, музыканты, художники, писатели и прочие не менее подозрительные личности.

— Говорите прямо.

— Монетчики, изморы с преступными намерениями, в прошлом уличенные в крамоле… и лица, с которыми он мог быть связан более чем нескромным образом.

— Цинибар!..

— Мужчины, с которыми он имел любовную связь.

— Понятно. – Я быстро наполняю бокал, стараясь не смотреть на Редгрейва. – Да, я предполагал, что вы будете все это фиксировать. Однако замечу, что за восемьдесят лет, прошедшие с тех пор, как я впервые поставил перед вами эту задачу, вы мне ни разу об этом не докладывали.

Сакс жмет плечами и выпрастывает вперед ноги, занимая позу более удобную, чем предполагает аскетичная обстановка моего кабинета.

— Я считал, что этого не нужно. Думал, знания, что он под присмотром, будет достаточно.

Сил спорить нет, и я прекращаю развивать эту тему.

— Так вот, – продолжает Сакс, – я убежден, что после того, как мы допросим такое… колоссальное число знакомых вашего сына, картина обстоятельств его смерти у нас сложится прелестная – в отличие от того, как в итоге будут выглядеть некоторые из них… кхе-кхе.

Не могу отрицать, что план хорош, хотя форма, в которой Сакс его изложил, мне не нравится. Я бросаю взгляд на Редгрейва, тот кивает.

— Очень хорошо, – говорю я. – Но я настаиваю на тактичности. Они не подозреваемые. Мой сын чем только не занимался, но он не преступник. Его знакомые – во всяком случае, те немногие, о которых мне известно, – мидвеи и изморы, обладающие неким авторитетом. Не хочу, чтобы возникли беспорядки или волнения, особенно после того, что произошло за стеной.

— Разумеется, первый лорд, – кивает Сакс. – Будем действовать тактично, как и всегда.

— Кстати, – добавляю я, – моему старшему об этом ни слова. Его характер деликатным не назовешь, он так и ищет повод сорвать злость.

— Э-э-э… – произносит Сакс, устремляя взгляд куда угодно, только не на меня.

Я опускаю бокал.

— Не нравится мне это ваше «э-э-э», Цинибар.

Куратор тайной службы убирает ноги и строит серьезную мину:

— Должен признаться, Вермиллион, что по пути сюда я встретил вашего старшего и, не желая притворяться или лукавить перед тем, чье положение – со всем почтением напоминаю – выше моего, я… в общем, я рассказал ему о списке.

Холодок пробегает по спине, и никакой чудотворный щелкохвост не в силах унять дурные предчувствия.

— Рассказали о списке, Цинибар? Или дали ему копию?

— Э-э-э…

С моего языка едва не слетают слова, о которых я впоследствии пожалел бы, но я вовремя вспоминаю о характере Сакса и о том, что он сделал со своим предшественником, и сдерживаюсь. В конце концов, именно способность контролировать эмоции веками помогала первым лордам выживать.

— Мне нужно немедленно увидеть Руфуса. – Слишком поспешно вскакиваю с места и едва не разливаю содержимое бокала. – Пока он не начал действовать сам.

— Вам не придется далеко идти, первый лорд, – замечает Редгрейв, слух у которого всегда был острее моего.