Блуждающий дух. Ветра прерий - Татьяна Кагорлицкая Страница 45

Чони с горячностью схватила девушку за запястье.

— Я видела, что ты сделала! У тебя храброе сердце. Я же заслуживаю наказания.

Джейн задумчиво взглянула на Чони. В чёрных глазах индианки кипела буря противоречивых эмоций. Сейчас, вблизи, стало особенно заметно, что она совсем юная: из черт лица ещё не ушла детская округлость. «Чони совсем не похожа на брата… Куана гораздо лучше скрывает то, что у него на душе», – подумалось Джейн.

— Какой проступок ты совершила? Сбежала из племени?

Индианка с горечью прижала ладони к груди.

— Хуже: я чуть не привела предателя в наше убежище! Он… говорил мне о любви… Обещал увезти далеко. Мы условились о побеге, потому что Исатаи под страхом смерти запретил мне даже думать о бледнолицем. – Она запнулась, отбросила тёмные косы за спину. – Духи словно затуманили мой разум…

Её боль вызвала искреннее сочувствие. Не желая спугнуть или задеть индианку неосторожным словом или жестом, Джейн аккуратно приобняла её за плечо.

— Чони, послушай… Ты поступила опрометчиво, но не желала никому зла. В юности трудно смириться с запретами, особенно когда речь идёт о любви, – тихо сказала она, чувствуя себя неловко, поскольку в силу неопытности сама мало знала об этом чувстве. – И мне очень жаль, что твой… возлюбленный погиб.

На этих словах Чони отшатнулась и яростно тряхнула волосами.

— Проклятый бледнолицый! Смерть – меньшее, чего он заслуживал!

«Она как порох… – мелькнуло сравнение в мыслях Джейн. – Ненавидит с той же силой, что и любила».

— Он привёз меня к своим сородичам, – продолжала индианка, заново проживая всё сказанное и гневно прижимая кулаки к груди. – Они хотели выпытать, как пробраться в наше убежище незамеченными, хотели перебить нас и получить награду за наши головы!

Представив себя на месте Чони, Джейн поёжилась.

— Чудо, что тебе удалось вырваться из их лап.

— Я сумела убить только двоих. Остальные уцелели.

Теперь Джейн окончательно поняла, насколько неуместно прозвучало её сочувствие по случаю смерти бывшего возлюбленного Чони. В индианке не осталось ни капли жалости к тому, кто чуть не погубил её племя. Джейн подумала о слепой ярости, наполнявшей её душу при мысли о Норрингтоне, и криво усмехнулась. «Отец говорил, что индейцы – безжалостные варвары… Но в гневе мы все одинаковы».

Чони вдруг сердито фыркнула.

— Я не за тем пришла, чтобы плакаться. Хочу отблагодарить тебя, Джейн Хантер. После войны с бледнолицыми у нас почти не осталось запасов, и я не могу предложить многого…

— Мне ничего и не нужно, Чони! – замахала руками Джейн.

Индианка упрямо тряхнула косами и раскрыла перед гостьей небольшой холщовый мешок.

— Я сама плела эти обереги. Выбери тот, к которому потянется сердце.

Джейн собиралась признаться, что не очень верит в подобное, но язык не повернулся отказать. Рассмотрев предложенные вещицы, она остановила взгляд на небольшом отрезе ткани. Орнамент, обрамлявший его, напомнил ей змею – схематично изображённую и тем не менее узнаваемую.

— Символ вечности, – пояснила Чони, заметив интерес Джейн.

— Можно, я выберу его?

— Как тебе нравится, – улыбнулась та. – А ещё я хочу сделать твоё лицо ярче.

Пока Джейн аккуратно убирала подарок в сумку, Чони уже достала глиняные плошки с краской и без промедления принялась за дело, не дав гостье опомниться. Тонкие пальцы индианки порхали по её лицу, а Джейн оставалось лишь гадать, как краска ложится на кожу и как это меняет внешность.