Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 45

Гу Минь кивнул, кончики его ушей смешно порозовели.

— Что, не так счастлив был со своей красавицей? – ухмыльнулся Мо Ян. – Вашу помолвку одобрили Небеса, а ты капризничаешь.

— Не желаю идти по знакомой тропе, если мне выпал шанс все изменить. – Гу Минь, до этого всегда смотревший Мо Яну в глаза, отвернул голову, и пришлось тому смотреть на пучок будущего небожителя.

Любой бы голову сложил за возможность оказаться в его шкуре, а Гу Миню того мало, еще и судьбе своей счастливой хочет противостоять!

Мо Ян решил в подробности чужих планов не ввязываться и о самом себе тоже говорить как можно меньше. Вести жизнь послушного ученика, втайне тренируя движения, которым его обучили монахи на границе, и накапливая ци. Он хотел бы начать создавать печати, преобразующие его ци и жизненную энергию в силу телесную, но для этого нужно было сначала уйти из-под подозрения Гу Миня.

Ох уж этот Гу Минь! Право слово, оказалось не так-то просто слезть со спины тигра [47], вскочив на нее однажды! Этот самодовольный юноша везде преследовал Мо Яна. На тренировках оказывался рядом, невзначай обжигая своей с каждым днем растущей силой. И Гу Минь обращал на него внимание, показывая: я за тобой слежу, паршивая ты псина.

Ни о какой свободе и речи не могло идти, пока он не скроется с глаз этого неоперившегося небожителя!

Начинался сезон Сячжи [48], и только в прохладе садов можно было найти покой знойным днем. Постепенно Мо Ян привыкал к своей старой новой жизни, не забывая себе, впрочем, напоминать: это не навсегда. Он тренировался, ел и читал в гордом одиночестве, избегая компании. Мало кто напрашивался, правда, кроме маленьких учеников, которых он когда-то развлек историей.

Слива созрела, и адепты собирали последние ее плоды. Хоть сады на Трехглавой горе и были особенными благодаря корням, пропитанным чистой энергией, природу вещей никакой заклинатель изменить не мог. Периодически сливы сбрасывали цвет и плод, а затем набирали заново.

Мо Ян как раз прятался под кроной одного из деревьев, сжимая затисканные страницы… ох, можно подумать, что Четверокнижия или одной из пяти классических книг для подготовки к столичным экзаменам!

Естественно, Мо Ян не собирался портить столь чудесный день без занятий – редкое дело – учебными книгами. Драгоценнейший томик «Западного флигеля», который вечно оказывался на грани всенародного запрета, покоился в его руках.

Как же жаль, что я тебя быстро потом съел, – подумал Мо Ян.

Ах, как находчива Хуннян [49] и как прекрасно было бы, будь у каждой госпожи такая верная и умная служанка. Тогда бы стало меньше печальных дев под луной и хоть немного сошел покров беспробудной тоски с самого бытия. Если бы только все могло походить на пьесу о любви!

— Мо Ян, вот ты где! – воскликнул кто-то рядом.

Он очнулся от мыслей.

— Я почти уснул, шиди! – возмутился юный Мо. – Что, если бы испугался и бросился на тебя? К сожалению, у меня при себе лишь кисть для каллиграфии [50]…

Пэй Юань недовольно нахмурился. От удара персиковой косточкой не осталось и следа, лоб его был чистым и прелестно покатым. Рядом с ним стоял Гуй Ли, из-за чего ни Мо Яну, ни Пэй Юаню не хотелось влезать в перепалки.

— Учитель зовет нас с тобой, братец Мо, – сказал Пэй Юань и обратил внимание на книгу в руках соученика. – О чем ты читаешь?