Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 452

— Девочка… тут, – громогласно сообщил он Сервалу. – Девочка… мокр-рая.

Сервал, взглянув на него с недоверием, вновь принялся обшаривать крюком багра совсем другую часть озерца, вдали от его насеста.

— Девочка – тут! – настойчиво каркнул черноперый, защелкав с досады клювом. – Мокр-рая девочка! Тут! Тут! Слушать птичка!

Юноша, шагнув в мелкую воду у берега, ткнул Сервала в спину дулом пулевого ружья.

— Иди туда и проверь.

Сервал, насупившись, зашагал к притопленному до половины бревну, облюбованному черноперым.

— Хор-рошо! Хор-рошо! – В восторге захлопав крыльями, черноперый перепорхнул с самого бревна на торчавший над бревном сук. – Девочка… тут!

Стальной крюк с плеском ушел в глубину, жердь взбаламутила черные воды озерца. На взгляд ждавшего у берега юноши, секунды трусили мимо, словно вереница промокших насквозь вьючных мулов, усердно, безропотно, не щадя сил, шаг за шажком влекущих мироздание в вечность.

И тут затихающая гроза из последних сил ударила молнией в сухое дерево на дальнем берегу озерца, взорвавшееся, словно бомба, запылавшее, брызнув во все стороны горящими щепками, а Сервал с пронзительным воплем развернулся и пустился бежать – с плеском, оскальзываясь в топком иле, однако практически невидимый для всех, кроме черноперого.

Вскрикнув от неожиданности, черноперый присвистнул и завопил, завопил во весь голос:

— Человек… бежать! Др-рянь человек! Стр-релять! Стр-релять!

Юноша, по неопытности вложив в рывок чересчур много силы, дернул на себя рукоять затвора, вновь сдвинул ее вперед и на сей раз прекрасно расслышал и лязг механизма, и даже негромкий щелчок досланного в патронник заряда.

Казалось, ружейный приклад взвился к плечу сам, по собственному изволению, и юноша, целя во мрак под деревьями, нажал на спуск.

Вспышка выстрела озарила рябое от капель дождя озерцо не хуже давешней молнии и столь же быстро угасла. Сервал пронзительно взвизгнул от боли, и юноша, удовлетворенно кивнув, вновь передернул затвор. Интересно, сколько патронов вмещается в пулевое ружье вообще и сколько их было в этом, принесенном Гимнурой?

Однако мысль о патронах, промелькнувшая в голове, тут же забылась.

— Есть! Попал! – воскликнул Гимнура, хлопнув юношу по спине.

— Только вряд ли прикончил его с одного выстрела, – заметил юноша. – Не настолько хорошо его видел… можно сказать, стрелял чуть ли не наугад.

— Птичка – видеть!

— Не сомневаюсь, – подтвердил юноша, кивнув черноперому, словно человеку. – Уверен, твои глаза куда зорче моих.

— Глаза – хор-рошо!

— Для него, понимаешь, глаза – первое лакомство, – небрежно, непринужденно сообщил юноша Гимнуре. – По-моему, он и Кунице глаза выклевал, и Гуаре, судя по твоему рассказу, тоже.

— А я вот никак не пойму, что на него нашло… ну, на Сервала то есть, – заметил Гимнура.

— Девочка… видеть, – пояснил обоим черноперый. – Девочка… с р-руками.

На сей раз юноша кивнул, скорее самому себе, чем ему.

— Тело Лилии здесь. Наверняка здесь. Должно быть, он его выловил, вытащил на поверхность, а тут молния ударила в дерево, осветила, вот у него нервы и не выдержали.

— Знаешь, мне тоже кажется, что ты его только ранил, – сказал Гимнура и обнажил нож. – Если так, давай я с ним покончу.

— Минутку. Минутку, – ухватив его за локоть, возразил юноша.