Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 454

— Весьма учтиво с твоей стороны, кальд. Я думала, ты пришел позлорадствовать.

— Ты просто его не знаешь, – мотнув головой, пояснила Крапива.

— Пришел я… а вернее, покинул рубку, чтобы на время спастись от друзей, – сообщил Сабе Шелк. – Хотел остаться один, но, едва выйдя за дверь, услышал тебя и заглянул сюда. Воистину, «буде замыслов наших не расстроят ни наши товарищи, ни бессмертные боги, мы расстроим их сами…». Слова эти я прочел еще мальчишкой и с тех пор не устаю удивляться, сколь же они верны.

— Она мне о Тривиганте рассказывала, кальд, – сообщила Крапива. – Жить там мне, пожалуй, не хочется, а вот поглядеть – поглядела бы с удовольствием.

— Главная наша страсть – башни, – с улыбкой заметила Саба. – У нас так говорится, оттого что мы замечательно строим их, но, может быть, строим их так хорошо, оттого что построили множество. Башни, беленные известью стены, широкие, чистые улицы… Ваш город с виду… – Осекшись, она задумалась в поисках наиболее выразительных слов. – Приземист, будто военный лагерь. Приземист и грязен. Знаю, вы его любите, но для нас он выглядит именно так.

— Понимаю, – кивнул Шелк. – По-моему, изнутри большая часть наших домов содержится в чистоте, однако улицы, тут ты права, изрядно грязны. Я начал бороться и с этой, и с множеством прочих бед, но был арестован…

— Не мной, – заметила Саба. – Такого приказа я не отдавала.

— Я тебя ни в чем и не виню.

— Но вы начали переговоры с врагом, не сообщив о них нам. Если бы…

Вновь осекшись, Саба умолкла. Орев сочувственно каркнул.

— У каждого из нас свои печали, – задернув за собой занавесь, подытожил Шелк. – Не стану просить тебя об утешении, но постараюсь и, может статься, сумею утешить тебя. Что ты хотела сказать?

— Что замолвлю за тебя словечко на родине, не более. Как только мы вернем себе воздушный корабль, ты снова станешь нашим пленником. Сийюф уже прибрала твой город к рукам, а если нет, то ждать осталось недолго, – сухо, невесело хмыкнув, пояснила Саба. – Вот так я и хотела сказать, да вовремя вспомнила о собственном положении. Заговорилась с этой девочкой и совсем позабыла, что я – генерал, сошедший с ума и отдавший приказ повернуть к востоку, хотя воздушному кораблю следует возвращаться на родину. Спятила… так Хадале и доложила туда, во Дворец. Не сомневаюсь, там уже думают, что это измена, а она меня покрывает.

— Нет, ты вовсе не лишилась разума, – заверил ее Шелк. – Тобою по моей просьбе овладела Мукор. Точно так же, как и в тот вечер, у меня за ужином. Об этом тебе, несомненно, рассказывали – хотя бы та же майор Хадале, поскольку она у тебя в подчинении.

— Пыталась, но я не пожелала ее слушать. Хадале тоже у вас в плену?

Шелк отрицательно покачал головой.

— Нет, она с большей частью птероштурмовиков покинула корабль, чтоб захватить караван. Что и позволило Чистику и Кошаку с друзьями одолеть остальных.

— Мы с Бивнем тоже дрались, оба, – сообщила Крапива, приподняв с колен иглострел. – Мы ведь с генералиссимой Мятой лягв уже били, а у Чистика многие еще ни разу не бывали в бою. Уж женщины – точно. Твои птероштурмовики – они ничего, – добавила она, обращаясь к Сабе, – но наши лягвы лучше. Их на испуг не возьмешь.

— Не сомневаюсь, вы показали себя в наилучшем свете, – заверил ее Шелк, – а вот я, к сожалению, нет. Гиацинт выбила из рук пилота иглострел, усмирила ее, а я, подобрав оружие, почувствовал себя законченным дураком. Стрелять нельзя: вдруг в Гиацинт попаду, ничего другого с иглострелом в руках на ум не приходит, а за дверью тем временем стрельба началась, в рубке пули свистят… Как мы только живы остались? Произволением богов, не иначе.